Возьмём непосредственно некий процесс.

Есть социум, наши жизненные перипетии и вся когнитивная нагрузка, которая лежит на человеке. У кого что: у кого школа, у кого школа уже с позиции взрослого, работа, платежи, какие-то свои желания выразиться. И люди, как модненько сейчас звучит в информационных потоках, выгорают.

И это тоже является частью этого механизма.

Каким образом?

Опять же, неделание.

Когда человек погружается в неделание, вырабатывается какая-то энергия. Но не такое неделание, которое является какой-то практикой: непонятно что, непонятно зачем или условно понятно зачем, но непонятно, что именно ты делаешь.

Здесь речь скорее о контролируемой глупости для сдвига.

Что происходит в такие моменты?

У человека есть желание что-то делать. И вот этот борщик, который там докипает, в этот момент ты берёшь другие ответвления своей жизни — какие-то когнитивные нагрузки — и подливаешь туда.

То есть борщу нужно ещё зеленушку закинуть, поперчить, посолить. Что-то такое наподобие подливания.

Точнее, получается неделание или то, что нами движет, — самое хорошее, приятное, какое-то внутреннее. Мы нашли в себе какой-то источник, нам хотелось бы что-то делать, и мы пытаемся что-то делать, хоть как-нибудь, но делаем.

Желание есть. Желание растёт.

И в эти промежутки времени мы подливаем туда свои когнитивные моменты.

И получается что-то наподобие такого механизма.

Летуну разницы нет: положительная это жизненная сила или отрицательная. То есть используешь ты её на каких эмоциях — он всё равно как бы кушает.

И здесь идёт речь о контролируемой глупости уже на уровне летуна.

Что это значит?

Мы запускаем сознательный процесс, подливая туда, то есть оставляя наш борщ — наше неделание, нашу вещь, которую мы не хотим брать и сразу черпаком хавать, дегустируя ложечкой.

Мы понимаем, что нужно ещё три часика подождать, чтобы супчик настоялся, чтобы там произошла какая-то химия, чтобы вкус сформировался.

И каждый раз, когда мы туда добавляем какие-то перец, зеленушку, появляются новые запахи.

То есть это что-то наподобие того, что мозг знает: чтобы что-то сделать, нужно ещё вот это сделать.

Он стремится к завершённости.

Ну, он у всех устроен плюс-минус одинаково: мы стремимся к завершённости, как к какому-то состоянию покоя. И именно поэтому, если для того, чтобы что-то сделать, нужно ещё что-то сделать, завершённости пока нет.

И здесь появляется наша пограничность.

Мы не бросаемся сломя голову в какую-то непонятную сторону просто потому, что «хочу».

Мы выдерживаем время.

Томим это всё, так сказать, но томим правильно.

Мы используем источник нашей энергии, позитивной, добавляя туда ещё какие-то вопросы из других сфер нашей жизни.

И таким образом вытягиваем оттуда энергию.

Но источник из-за того, что мы что-то туда добавляем, наоборот, аккумулирует её.

Начали двигаться на одном — на чём-то красивом, прекрасном, хорошем. Не стали это сразу есть. Бережно к этому отнеслись. Не торопились.

И, помимо всего прочего, не забывали о важных вещах — о жизненных приоритетах.

И получилось так, что мы обогатили источник.

А этот источник уже с нами за счёт этого поделился.

Ну а сам летун как бы просто подхватывает эти механизмы, потому что они работают.

То есть больше еды — больше энергии.

Просто в результате убираются все перекосы.

Хотя при перестроении одного восприятия в другое обычное восприятие — это когда люди живут по часам, по дисциплине. А здесь идёт речь немножко о другом восприятии.

Если у вас получилось сделать так, что вы и по часам живёте, да, у вас присутствует дисциплина и одновременно присутствуют вот те механизмы, о которых я говорю, — ну, что я могу сказать?

Поздравляю. Вы успешны. Вы всегда на коне.