Кастанеда форум Original

Объявление

Добро пожаловать на «Кастанеда форум Original»!
WWW.CCASTANEDA.RU - архив материалов из мира Карлоса Кастанеды.
Для Вашего удобства предусмотрены: поиск Яндекса и поиск форума.
Действует Telegram канал форума Голос Духа.
Telegram канал с новыми переводами от участника форума
WWW.CCASTANEDA.RU
Архив материалов из мира Кастанеды.
Активные темы | Поиск форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кастанеда форум Original » Книжный мир » НОВЫЕ ПЕРЕВОДЫ


НОВЫЕ ПЕРЕВОДЫ

Сообщений 1 страница 20 из 27

1

тут будут даны примеры переводов, отличающиеся от переводов "украинской студии", кои представляют собой порою смешную размазню, вызывающую... лыбу   ^^
хотя тексты для этого вроде не предназначены;
новый перевод сделан максимально словарно точным и максимально выдержан стиль изложения автора книги;
можно будет их пообсуждать, уточнять терминологию, делать свои комменты...

ТАЙША АБЕЛЯР МАГИЧЕСКИЙ ПЕРЕХОД

https://i.imgur.com/MsmaXRGm.jpg

ГЛАВА 20

Моя третья ночь в домике на дереве была как ночевка в палатке. Я просто проскользнула в
спальный мешок, заснула крепким сном и проснулась на рассвете. Опускаться вниз тоже было
легче. Я наловчилась перемещать веревки и шкивы, не напрягая спину и плечи.

- Это последний день твоей переходной фазы (этап), - объявил Эмилито после того, как мы
позавтракали. - У тебя много работы, которую нужно сделать. Но ты довольно трудолюбива,
так что это не будет слишком трудно.

- Что ты имеешь в виду под переходной фазой?

- Твой переход - это шестидневный переход с момента твоего последнего разговора с Кларой
до сегодняшнего дня. Не забывай, ты провела шесть ночей на дереве; в течение трёх из них
ты была без сознания; остальные три ночи ты была в сознании. Маги всегда считают события
в наборах из трёх.

- Я тоже должна делать что-то в наборах по три? - спросила я.

- Конечно, - сказал он, - ты наследница Нелиды, не так ли? Ты - продолжение её линии.

Он лукаво ухмыльнулся мне и добавил: - Но сейчас ты должна делать всё, что я делаю. Помни,
как бы долго это ни заняло, я твой гид.

Слушая то, что Эмилито говорил, мне было трудно это принять. Поскольку я чувствовала укол
гордости всякий раз, когда Нелида включала меня с собой в любое из своих заявлений, мне
ни капли не понравилось, когда смотритель присоединил меня к себе.

Заметив мой дискомфорт, он заверил меня, что силы, неподвластные никому, поместили нас
вместе, чтобы выполнять конкретную (особую) задачу. Поэтому мы должны были соблюдать
правило, потому что именно так всё делалось в его магической традиции.

- Клара подготовила твою физическую сторону, обучая перепросматривать и расшатывая твои
врата (шлюзы) с помощью магических пассов, - объяснил он. - Моя работа состоит в том,
чтобы помогать укрепить твоего двойника (дубля), а затем учить его "выслеживанию".

Он заверил меня, что никто другой не может научить меня, как выслеживать двойником (с
помощью двойника), кроме него.

- Ты можешь объяснить, что такое выслеживание двойником? - спросила я.

- Конечно могу, но было бы немудро говорить об этом, потому что выслеживание означает
действие, а не разговор о действии. Кроме того, ты уже знаешь, что это значит, так как ты
это сделала.

- Где и когда я это сделала?

- В первую ночь, когда ты спала в домике на дереве, - сказал Эмилито, - когда ты чуть было
не умерла от страха. В тот раз твой рассудок растерялся, как справиться с ситуацией,
поэтому обстоятельства вынудили тебя пологаться на своего двойника. Это твой двойник
пришел тебе на помощь (выручку). Он выбежал (вытек) из врат, которые твой страх распахнул
настежь. Я называю это выслеживание двойником.
Нагваль и Нелида - мастера двойника, и они
дадут тебе заключительные приёмы, - продолжал он, - при условии, что я сделаю черновую
работу. Так что от меня зависит подготовить тебя к ним, точно так же, как от Клары
зависело подготовить тебя для меня. И если я не подготовлю тебя, они вообще ничего не
смогут с тобой сделать.

- Почему Клара не могла продолжать оставаться моим учителем? - спросила я, делая глоток
воды.

Он пристально посмотрел на меня, потом моргнул, как птица. - Это правило - иметь двух
учителей (проводников), - сказал Эмилито. - У каждого из нас было по два учителя, включая
меня. Но моим последним учителем был Нагваль. И это тоже правило.

Эмилито объяснил, что Нагваль Хулиан Грау был не только его учителем, но и учителем
каждого из шестнадцати членов хозяйства (семьи). Нагваль Хулиан вместе со своим
собственным учителем - другим Нагвалем по имени Элиас Абеляр - нашел каждого из членов по
одному; и помог им на их пути к свободе.

- Почему фамилии Грау и Абеляр продолжают повторяться?

- Это имена силы, - объяснил Эмилио. - Каждое поколение магов использует их, причем имя
каждого нагваля следует правилу чередующегося поколения.
Это означает, что Джон Михаэль
Абеляр (дон Хуан) унаследовал фамилию от Элиаса Абеляра; но новый Нагваль, тот, который
придёт после Джона Михаэля Абеляра (Кастанеда), унаследует фамилию Грау от Хулиана Грау.
Это правило для Нагвалей.

- Почему Нелида сказала, что я Абеляр?

- Потому что ты такая же, как она (похожа на неё), и правило гласит, что ты унаследуешь её
фамилию или её имя; или, если пожелаешь, можешь унаследовать обе. Она сама унаследовала
фамилию и имя от своей предшественницы.

- Кто определил (выбрал) это правило и почему оно на первом месте? - спросила я.

- Правило - это кодекс, по которому живут маги, чтобы не стать самовольными (деспотичными)
или капризными. Они должны придерживаться указаний, установленных для них,
потому что эти указания были даны самим духом. Вот то, что мне было сказано, и у меня
нет причины сомневаться в этом.

Эмилито сказал, что другим его учителем (учительницей) была женщина по имени Талиа. Он
описал её как самую изящную (изумительную) женщину на этой земле, которую кто-либо мог
себе представить.

- Я думаю, что Нелида - самое изумительное существо, - выпалила я, но
сдержалась от того, чтобы сказать больше, иначе я бы звучала прямо, как Эмилито;
полностью охваченная абсолютной преданностью.

Эмилито перегнулся через кухонный стол и с видом заговорщика, собирающегося раскрыть
секрет, сказал: - Я согласен с тобой. Но подожди, пока Нелида действительно не свяжется с
тобой, тогда ты будешь любить её, как будто в последний раз.

Его слова не удивили меня, поскольку он правильно оценил то, что я уже чувствовала: я
любила Нелиду так, как будто знала её всегда; как будто она была матерью, которой у меня
никогда по-настоящему не было. Я сказала ему, что она была для меня самым добрым, самым
прекрасным и безупречным человеком, с которым я когда-либо встречалась; и это, несмотря на
то, что ещё несколько дней назад я даже не знала о её существовании.

- Но, конечно, ты знала её, - запротестовал Эмилито. - Каждый из нас приходил повидаться с
тобой, и Нелида видела тебя чаще, чем кто-либо другой. Нелида уже научила тебя
бесконечным вещам, когда ты пришла сюда с Кларой.

Я тревожно спросила: - Как ты думаешь, чему она меня научила?

Он почесал макушку на мгновение, затем сказал: - Она научила тебя, например, призывать
своего двойника за советом.

- Ты говоришь, что я делала это во время моей первой ночи в домике на дереве, но я не
знаю, что я сделала.

- Конечно, знаешь. Ты всегда так делала. Как насчет твоей техники (приёма) расслабления и
взгляда на южный горизонт, чтобы спросить совета?

В тот момент, когда он это сказал, что-то прояснилось у меня в уме. Я полностью забыла о
некоторых снах, бывших у меня на протяжении многих лет, в которых красивая, таинственная
леди, бывало, разговаривала со мной и оставляла подарки для меня на прикроватном столике
(тумбочке). Однажды я видела сон, что она оставила кольцо с опалом, а в другой раз -
золотой браслет с крошечным сердечком талисманом. Иногда она могла садиться на край
кровати и рассказывать мне о вещах, которые я начинала бы делать после пробуждения,
например, пристально глядеть на южный горизонт; или носить определенные цвета; или даже
укладывать волосы определенным образом, что мне больше шло. Когда мне было грустно или
одиноко, она могла успокаивать и утешать меня и шептать на ухо милые глупости.

Что я помню наиболее отчетливо, было то, что она сказала мне, что любит меня такой, какой
я была. Она использовала именно эти слова: "Я люблю тебя такой, какая ты есть". Затем она
могла тереть мне спину там, где я была напряжена, или гладить по голове и взъерошивать
волосы. Я осознала, что это из-за неё я не хотела, чтобы ко мне прикасалась моя мать. Я
не хотела, чтобы кто-нибудь прикасался ко мне, кроме этой леди. Когда я просыпалась после
любого из этих снов, мне казалось, что ничто в мире не имело значения, покуда эта леди
хранит меня в своём сердце.

Я всегда думала, что это были мои фантастические грёзы. Посещая католические школы, я
даже думала, что, наверное, она была Пресвятой Девой или одной из святых, которые
продолжали мне являться. Меня научили, что всё хорошее исходит от них. Одно время я даже
думала, что она моя крестная фея, но никогда в своём самом бурном воображении я и не
думала, что такой человек действительно существовал.

- Это была не Дева и не святая, идиотка, - засмеялся Эмилито. - Это была наша Нелида. И
она действительно подарила тебе эти драгоценности. Ты найдешь их в коробке под платформой
в домике на дереве. Они были подарены ей её предшественницей. Теперь она передает их
тебе.

- Ты хочешь сказать, что это кольцо с опалом действительно существует?! - вскрикнула я.
Эмилио кивнул. - Иди и посмотри сама. Нелида велела рассказать тебе...

Прежде чем он успел закончить своё сообщение, я выбежала из кухни в переднюю часть дома.
С рекордной скоростью я поднялась в домик на дереве. Там, в шелковой шкатулке,
спрятанной под платформой, были изысканные драгоценности. Я узнала кольцо с опалом, в
котором мерцал красный огонь, и золотой браслет-талисман; а ещё там были другие кольца,
золотые часы и бриллиантовое колье. Я достала золотой браслет с сердечком и надела его, и
впервые с тех пор, как Клара ушла, я обнаружила, что глаза наполнились слезами. Это не
были слезы жалости к себе или печали, а чистой радости и восторга, потому что теперь я
без сомнения знала, что прекрасная леди не была просто сном.

Я выкрикнула имя Нелиды и поблагодарила её громким голосом за все её благодеяния. Я
пообещала измениться, быть другой и делать всё, что скажет Эмилито, всё, что угодно до
тех пор, пока не смогу видеть её и говорить с ней снова.

Когда я спустилась вниз, то обнаружила Эмилито, стоящего у двери на кухне. Я показала ему
браслет и кольца и спросила, как было возможно видеть эти же драгоценности много лет
назад в моих снах.

- Маги - чрезвычайно  таинственные существа, - сказал Эмилито, - потому что большую часть
времени они действуют из (за счёт) энергии своего двойника. Нелида - отличный сталкер.
Она выслеживает во снах. Её  энергия (сила) настолько уникальна, что она может не только
переносить себя, но и приносить с собой вещи.
Вот как она могла навещать тебя, и вот
почему её фамилия Абеляр. Абеляр для нас означает сталкер, а Грау означает сновидящий.
Все маги в этом доме либо сновидцы, либо сталкеры.

- В чем разница, Эмилито?

- Сталкеры планируют и действуют (реализуют) из своих планов. Они замышляют и изобретают,
меняют вещи наяву ли они или во снах. Сновидящие движутся вперед без какого-либо плана
или мысли. Они прыгают в реальность мира или в реальность снов.

- Всё это непостижимо для меня, Эмилито, - сказала я, рассматривая кольцо с опалом на
свету.

- Я направляю тебя, так что это станет постижимым, - ответил Эмилито. - И чтобы помочь мне
направлять, ты должна делать то, что я тебе говорю. Всё, что я скажу, сделаю или
порекомендую, чтобы ты делала, является либо точной копией того, что говорили мне два
моих учителя, либо это немного (кое что) по образцу того, что они сказали.

Он наклонился ближе ко мне. - Ты можешь в это не верить, - прошептал он, - но мы с тобой
в основном (в принципе) похожи.

- Каким образом, Эмилито? (В чём именно, Эмилито?)

- Мы оба слегка безумные, - сказал он с самым серьезным лицом. - Обрати пристальное
внимание и запомни это. Для того, чтобы мы с тобой были в здравом уме, мы должны работать
как демоны над уравновешиванием не тела или ума, а двойника.

Я не видела смысла спорить или соглашаться с ним, но когда я снова села за кухонный стол,
я спросила: - Как мы можем быть уверены, что уравновешиваем двойника?

- Открывая наши врата (шлюзы), - ответил он. - Первые врата находятся в подошве
стопы, у основания большого пальца.
Он потянулся под стол, схватил меня за левую ногу и одним невероятно быстрым движением
снял с меня башмак и носок. Затем, используя указательный и большой пальцы в качестве
тисков, он надавил на круглый выступ (бугорок) моего большого пальца на подошве стопы и
сустав пальца ноги на верхней части стопы. Острая боль и неожиданность заставили меня
закричать. Я отдернула ногу так сильно, что ударила коленом по внутренней стороне стола.

Я встала и заорала: - Какого черта, по-твоему, ты делаешь!

Он игнорировал мою вспышку гнева и сказал: - Я указываю тебе врата в соответствии с
правилом, так что обращай пристальное внимание.

Он встал и обошёл вокруг на мою сторону.

- Вторые врата - это область, которая включает икры и внутреннюю часть колена, - сказал
он, наклоняясь и проводя по ногам. - Третьи - на (в) половых органах и копчике. Прежде чем
я смогла отойти, он проскользнул своими теплыми руками в мой пах и немного приподнял
меня, крепко стиснув.

Я отбивалась от него, но он схватил меня за поясницу.

- Четвертые и самые значимые находятся в области почек, - сказал он.

Безразличный на моё раздражение, он толкнул меня на скамейку снова. Он продвинул свои руки
вверх по спине. Я съежилась, но ради Нелиды позволила ему.

- Пятая точка находится между лопатками, - сказал он. - Шестая находится у основания
черепа, а седьмая - на макушке головы.
Чтобы отделить последнюю точку, костяшки его пальцев жестко опустились на самый верх моей
головы.

Он вернулся на свою сторону стола и сел.
- Если наши первый или второй центры открыты, мы передаем определенный тип (вид) силы, которую
люди могут счесть невыносимой, - продолжил он. - С другой стороны, если третьи и четвертые врата
не так закрыты, как они должны быть, мы передаем определенную силу, которую люди найдут
наиболее привлекательной.

Я знала наверняка, что нижние центры смотрителя были широко открыты, потому что я
находила его настолько неприятным и несносным, насколько мог быть кто-либо вообще.
Наполовину шутя, а частично из чувства вины за то, что испытывала к нему такие чувства, я
призналась, что люди нелегко меня принимали. Я всегда думала, что это недостаток
социального навыка (светских манер), который, как я чувствовала, мне приходилось
компенсировать, будучи излишне (особо) уступчивой.

Отредактировано buscador (21.03.22 07:14)

+3

2

Спасибо, за новый перевод.
Давно Тайшу первую книгу не читала, уже прям все нюансы не помню, в плане перевода. Что там такое критичное?
P. S.  Но видимо у меня тоже эти шлюзы нараспашку, с детства люди меня не особо выносят))

+1

3

в плане перевода как всегда в английском языке (в данном случае) критичное, это так называемая, полисемантика (полисемия);
поэтому тут в круглых скобках даны доп. варианты перевода, как синонимы;
но теперь проще, чем было в 90-е годы в плане доступности всяких электронных словарей и переводчиков, поэтому его можно делать гораздо
точнее, аккуратнее, если не торопиться;  :idea:

0

4

LenS написал(а):

Но видимо у меня тоже эти шлюзы нараспашку, с детства люди меня не особо выносят

приходится компенсировать сложности общения?

0

5

buscador написал(а):
LenS написал(а):

Но видимо у меня тоже эти шлюзы нараспашку, с детства люди меня не особо выносят

приходится компенсировать сложности общения?

В детстве и подростковом возрасте меня это беспокоило, далее уже нет. Была странная тема, у меня были друзья, но я была этаким хранителем чужих тайн/чаяний/ жилеткой, мои подобные переживания никого не интересовали и я резко становилась невыносимой, если хотела чем-то поделиться)).
Компенсировать помогали книги и позже, осознание того, что ты никому ничего не должен и тебе никто соответственно.
Сейчас у меня очень узкий круг людей с которыми я взаимодействую оффлайн и меня это очень устраивает. Онлайн хороших знакомых, толпа))

0

6

продолжение:

- Это вполне естественно, - сказал он, соглашаясь. - Твои врата в ступнях и икрах были
частично открыты всю твою жизнь. Ещё одно последствие того, что эти нижние центры открыты
то, что у тебя есть проблема с ходьбой.

- Подожди минутку, - сказала я, - в том, как я хожу, нет ничего плохого. Я занимаюсь
боевыми искусствами. Клара сказала мне, что я двигаюсь плавно и грациозно.

При этом он расхохотался. - Ты можешь практиковать всё, что угодно, - возразил он, - ты
всё же волочишь ноги, когда ходишь. У тебя шарканье старика.

Эмилито был хуже, чем Клара. По крайней мере, у неё хватало такта (приличия) смеяться
вместе со мной, а не надо мной. Он не имел абсолютно никакого сочувствия (симпатии) к
моим чувствам. Он придирался ко мне подобно тому, как старшие дети придираются к младшим,
более слабым, у которых нет защиты.

- Ты ведь не обиделась, правда? - спросил он, пристально глядя на меня.

- Я, обиделась? Конечно, нет. Я кипела от злости.

- Хорошо. Клара убеждала меня, что ты избавилась от большей части жалости к себе и чувства
собственной важности через перепросмотр. Перепросмотр твоей жизни, особенно сексуальной
жизни, ещё больше расшатал (ослабил) некоторые из твоих врат. Трескучий звук, который ты
слышишь в задней части шеи - это момент, когда твои правая и левая стороны разделились.
Это оставляет щель (расселина, брешь, пробел, просвет) прямо посередине твоего тела, где
энергия поднимается к шее; то место, где слышен звук. Слышать этот хлопок означает, что
твой двойник (дубль) собирается начать осознавать.

- Что мне делать, когда я его услышу?

- Знать, что делать, не так уж важно, потому что очень мало, что мы можем сделать, -
сказал он. - Мы можем либо остоваться сидеть с закрытыми глазами, либо встать и двигаться.
Важный момент знать, что мы ограничены, потому что наше физическое тело контролирует
(управляет) наше осознание (сознание). Но, если мы сможем повернуть (изменить) это так,
чтобы наш двойник контролировал наше сознание, мы можем делать практически всё, что
только можно себе представить.

Он встал и подошел ко мне. - Теперь ты не будешь заманивать меня в разговор о вещах, как
ты делала с Кларой и Нелидой, - сказал он. - Ты можешь только на практике (делая)
узнавать о двойнике. Я разговариваю с тобой только, потому что твоя переходная фаза ещё
не закончилась.

Он взял меня за руку и, не говоря больше ни слова, практически потащил в заднюю часть
дома. Там он поместил меня под деревом так, чтобы моя макушка была на несколько дюймов
ниже низкой толстой ветки. Он сказал, что собирается посмотреть, смогу ли я снова
спроецировать двойника, на этот раз в полном сознании, с помощью дерева.

Я серьёзно сомневалась, что смогу что-нибудь спроецировать, и сказал ему об этом. Он
настаивал на том, что, если я это намереваю, мой двойник выступит изнутри меня и
расширится за пределы моего физического тела.

- Что именно я должна делать? - спросила я, надеясь, что он покажет мне процедуру,
которая была частью правила магов.

Он велел мне закрыть глаза и сосредоточиться на дыхании. Расслабившись, я должна была
намеревать силу течь вверх до тех пор, пока не смогу касаться верхних ветвей с ощущением,
которое появилось (вышло) из врат на макушке головы. Он сказал, что это будет довольно
легко для меня, потому что я собиралась использовать своего друга дерево для поддержки.
Энергия дерева, объяснил он, сформирует матрицу (схема, форма) для расширения моего
сознания.

Через некоторое время, сосредоточиваясь на дыхании, я почувствовала, как вибрирующая
энергия поднимается по спине, пытаясь выступить из макушки. Затем что-то открылось внутри
меня. Каждый раз, когда я вдыхала, связь (ход, линия, канал) удлинялась до вершины
дерева. Когда я выдыхала, связь снова втягивалась в моё тело. Ощущение достижения вершины
дерева становилось сильнее с каждым моим дыханьем, пока я воистину не поверила, что моё
тело расширилось, становясь таким же высоким и объёмным, как дерево.

В один момент меня накрыла (охватила) глубокая привязанность и эмпатия к дереву. В тот же
самый момент что-то устремилось вверх у меня по спине и вон из головы, и я оказалась
обозревающей мир с верхних ветвей. Это восприятие (ощущение) длилось всего мгновение,
поскольку было прервано голосом смотрителя, приказывающим мне спускаться и снова течь
внутри моего тела. Я почувствовала что-то вроде водопада: бурное стремление, стекающее
вниз, проникающее в верхнюю часть головы и наполняющее моё тело знакомым теплом.

- Ты же не хочешь слишком долго оставаться смешанной с деревом, - сказал он, когда я
открыла глаза.

У меня было непреодолимое желание обнять дерево, но смотритель потянул меня за руку прочь
к большому валуну на некотором расстоянии, где мы сели. Он указал, что с помощью внешней
силы, в данном случае объединяющей моё осознание с деревом, можно легко заставить
двойника расширяться.
Однако, поскольку это легко, мы рискуем оставаться слитыми с
деревом слишком долго, и в этом случае мы можем истощить жизненную энергию дерева,
необходимую ему для поддержания себя в сильном и здоровом состоянии; или мы можем
оставить часть нашей собственной энергии, став эмоционально привязанными к дереву.

- Можно сливаться (объединяться) с чем угодно, - объяснил он. - Если то, с чем или с кем
ты сливаешься, является сильным, твоя энергия будет усилена (повышена), как это было
всякий раз, когда ты сливалась с волшебником Манфредом. Но если это больное или слабое,
держись подальше.
В любом случае, ты должна выполнять упражнение (тренировку)
умеренно, потому что, как и всё остальное, это палка о двух концах. Внешняя энергия всегда
отличается от нашей собственной, часто антагонистична (враждебна) ей.

Я внимательно слушала, что говорил смотритель.
Одна вещь выделялась из всего остального, и я спросила: - Скажи, Эмилито, почему ты назвал
Манфреда волшебником?

- Это наш способ подтверждения его уникальности. Манфред для нас не может быть никем,
кроме волшебником. Он больше, чем маг (колдун). Он был бы магом, если бы жил
среди подобных себе. А он живет среди людей, и притом среди человеческих магов. И он
наравне с ними. Только непревзойденный волшебник мог совершить такое достижение (подвиг).

Я спросила его, увижу ли я когда-нибудь Манфреда снова. Смотритель в такой преувеличенной
манере приложил указательный палец к губам, что я замолчала и не стала настаивать на
ответе.

Отредактировано buscador (04.03.22 07:27)

+1

7

окончание главы 20:

Он подобрал прутик и нарисовал овальную фигуру на мягкой земле. Затем он добавил
горизонтальную линию, которая пересекла её посередине. Указывая на два раздела, он
объяснил, что двойник разделён на нижнюю и верхнюю секцию, которые примерно соответствуют
в физическом теле брюшной и грудной полостям. В этих двух секциях циркулируют два разных
потока энергии. В нижней циркулирует изначальная (первичная) энергия, которая была у нас
ещё будучи в матке. В верхней секции циркулирует мысленная энергия, которая входит в тело
при рождении с первым вздохом (дыханием).
Он сказал, что мысленная энергия усиливается
опытом и поднимается вверх в голову. Первичная энергия опускается в область гениталий.
Обычно в жизни эти две энергии становятся разделёнными в двойнике, вызывая бессилие и
дисбаланс в физическом теле.

Он прочертил ещё одну линию, на этот раз по центру эллиптической фигуры, разделяя её
продольно на две, которые, он заявил, соответствуют правой и левой сторонам тела. Эти две
стороны также имеют два специфических образца (узор, схема) циркуляции энергии. В правой
части энергия циркулирует вверх по передней (фронтальной) части двойника и вниз по его
задней части. С левой стороны энергия циркулирует вниз по передней части двойника и вверх
по задней (тыльной).

Он объяснил, что ошибка, которую совершают многие люди, пытаясь искать двойника, состоит
в том, чтобы применять к нему нормы физического тела; например, стремясь тренировать его,
будто он был сделан из мышц и костей. Он заверил меня, что нет никакого способа
подготовить (тренировать) двойника через физические упражнения.

- Простейший способ разрешить эту проблему - разделить этих двух, - объяснил смотритель.
- Только когда они несомненно разделяются, осознание может течь от одного к другому.

Именно это делают маги, так что они могут обойтись без ерунды ритуалов, заклинаний и
замысловатых дыхательных техник, которые, как предполагается, объединяют их.

- Но как насчет дыханий и магических пассов, которым меня научила Клара? Они тоже ерунда?

- Нет. Она научила тебя только тому, что поможет тебе разделить своё (физ.) тело и
двойника. Поэтому эти дыхания и магические пассы все полезны для нашей цели.

Он сказал, что, возможно, величайшее человеческое заблуждение состоит в том, чтобы верить
(полагать), что наше здоровье и благополучие находятся в сфере тела (организма), когда, в
сущности (по сути), управление нашими жизнями находится в сфере двойника.
Это заблуждение
проистекает из того факта, что тело контролирует наше сознание. Он добавил, что обычно
наше осознание размещается на энергии, которая циркулирует в правой части двойника, что
приводит к нашей способности мыслить и рассуждать, а также быть эффективными, имея дело с
идеями и людьми. Иногда случайно, но чаще всего, благодаря подготовке (обучению),
осознание может сдвигаться (перемещаться) на энергию, которая циркулирует в левой части
двойника, что приводит к поведению, не очень способствующему интеллектуальным занятиям
или общению с людьми.

- Когда осознание непрерывно (неуклонно) обращено к левой стороне двойника, двойник
облекается плотью (воплощается, конкретизируется) и появляется. Тогда мы способны
выполнять непостижимые подвиги. Это не должно удивлять, потому что двойник - наш источник
энергии. Физическое тело - это лишь вместилище (хранилище), куда была помещена эта
энергия.

Я спросила его, есть ли люди, которые могут по желанию (самовольно) сосредотачивать
(фокусировать) своё осознание на любой стороне двойника.

Он кивнул. - Маги могут это делать, - ответил он. - В тот день, когда ты сможешь это
делать, ты сама станешь магом (магиней).

Он сказал, что некоторые люди могут сдвигать своё осознание в правую или левую часть
(сторону) двойника после того, как они успешно завершили абстрактный полёт, просто
манипулируя потоком своего дыхания. Такие люди могут практиковать магию или боевые
искусства так же легко, как они могут манипулировать замысловатыми теоретическими
конструкциями. Он подчеркнул, однако, что из-за тайны и силы, присущих левостороннему,
наше побуждение неуклонно обращать сознание влево - это ловушка, бесконечно более
смертельная, чем развлечения мира повседневной жизни.

- Настоящая надежда для нас лежит в центре, - сказал он, касаясь моего лба и центра
грудной клетки, - потому что в стене, которая делит две стороны двойника, есть потайная
дверь, которая открывается в третье, узкое, секретное отделение (отсек). Только когда
открывается эта дверь, можно испытать истинную свободу.

Он схватил меня за руку и стащил с камня.
- Твоё переходное время почти истекло, - сказал он, торопя меня обратно в дом.
- Больше нет времени на объяснения. Мы оставим переходную
фазу позади нас одним чертовым ударом. Пошли, идём в мою комнату.

Я остановилась как вкопанная. Мне было не просто не по себе, я чувствовала угрозу.
Неважно, каким эксцентричным мог быть Эмилито; и неважно сколько он говорил об эфирном
двойнике, он всё ещё был мужчиной, и воспоминание о его руке, хватающей мои интимные
места на кухне, было слишком ярким. Я знала также, что это не было безличным
прикосновением просто с целью демонстрации: я ясно ощутила его вожделение, когда он
коснулся меня.

Смотритель пристально посмотрел на меня холодным взглядом.
- Что, черт возьми, ты имеешь в виду, что ощутила моё вожделение, когда я коснулся тебя?

Я могла только пялиться на него с разинутым ртом. Он дословно озвучил мою мысль. Волна
стыда прошла через меня, сопровождаемая ознобом, что распространился по всему телу. Я
ляпнула какие-то убогие извинения. Я сказала ему, что раньше фантазировала, что я такая
красивая, что все мужчины находят меня неотразимой.

- Перепросматривать - значит сжигать всё это, - сказал он. - Ты не выполнила тщательную
работу. Это, без сомнения, является причиной, по которой ты сорвалась (треснула) во время
попытки магического перехода.

Он повернулся и пошел прочь от дома.
Он сказал: - Ещё не время показывать тебе, что я планировал. Нет. Тебе нужно проделать
гораздо больше работы, чтобы исправить своё поведение (покончить со своим прошлым).
Намного больше. И впредь тебе придётся быть вдвое осторожнее тоже; тебе придётся
работать вдвое усерднее, потому что ты не можешь больше позволять себе промахи (оплошности).

Отредактировано buscador (04.03.22 07:35)

+1

8

благодаря LenS, появилась возможность подправить помарки и получить окончательный (на данные момент) вариант; :)
итак по содержанию есть 7 энерго-центров (врат/шлюзов), которые соответствуют определённым местам в организме чела, и через некоторые
из них энерготело (двойник/дубль) может выходить из, отделяться от тела; так же есть момент подъёма энергии к голове, когда левая и правая стороны разделяются
и в этот момент двойник готов начать осознавать; не трудно заметить, что всё это описание подобно йогическим "чакрам" и активации "кундалини", но со своими отличиями, спецификой и более детально;

обычно же нам что-то такое рисуют:

https://i.imgur.com/PQ1RMuYm.jpg 

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/c/c7/DiagrammaChakraKundalini.jpg
схема расположения Кундалини

Отредактировано buscador (23.02.22 06:09)

0

9

ПРЕДИСЛОВИЕ КАРЛОСА КАСТАНЕДЫ

Тайша Абеляр - одна из группы из трех женщин, которых целенаправленно обучали
некоторые маги из Мексики под руководством дона Хуана Матуса. Я подробно написал о своём
собственном обучении при нём, но я никогда ничего не писал об этой конкретной группе, членом
которой является Тайша Абеляр. Между всеми теми, кто находился под опекой
дона Хуана, было негласное соглашение о том, что о них ничего не следует говорить.

Вот уже более двадцати лет мы поддерживали это соглашение. Несмотря на то, что мы работали
и жили в непосредственной близости, мы никогда не говорили друг с другом о нашем личном опыте.
Фактически, никогда не имелось возможности даже обменяться нашими взглядами о том,
что конкретно дон Хуан или маги его группы делали с каждым из нас.

И такое условие не зависело от присутствия дона Хуана. После того, как он и его группа покинули мир,
мы продолжали придерживаться его просто потому, что у нас не было желания использовать нашу энергию,
чтобы подвергать ревизии какие-либо прежние соглашения. Все наше доступное время и энергия были
задействованы на подтверждение самим себе того, чему дон Хуан так тщательно нас учил.

Дон Хуан учил нас магии как прагматичному стремлению, при помощи которого любой из нас может
напрямую (непосредственно) воспринимать энергию. Он утверждал, что для того, чтобы воспринимать
энергию таким образом, нам нужна свобода от нашей обычной способности воспринимать. Освободить себя
и напрямую воспринимать энергию - это была задача, которая отнимала всё, что у нас было.

Это магическая идея, что параметры нашего нормального восприятия были навязаны нам как часть нашей
социализации, не совсем произвольно, но, тем не менее, установлены в обязательном порядке. Одним из
аспектов этих обязательных параметров является система интерпретации, которая обрабатывает
сенсорные данные в смысловые (значимые) единицы и отображает социальный порядок
как структуру интерпретации.

Наша нормальная жизнедеятельность в рамках социального порядка требует слепого и преданного
соблюдения всех его предписаний (указаний); ни одно из которых не требует возможности
непосредственного восприятия энергии. Дон Хуан, например, утверждал, что возможно воспринимать
человеческих существ как энергетические поля; как огромные, удлинённые, белесоватые светящиеся яйца.

Для того чтобы выполнить подвиг усиления (повышения) нашего восприятия, нам нужна внутренняя энергия.
Таким образом, проблема производства внутренней энергии, доступной, чтобы выполнять такую задачу,
становится ключевым вопросом для учеников магии.

Обстоятельства, надлежащие нашему времени и месту, сделали теперь возможным Тайше Абеляр написать
о своём обучении, которое было таким же, как моё, и вместе с тем совершенно другим. Написание заняло у неё
много времени, потому что, во-первых, ей пришлось самой использовать магические средства, чтобы писать.
Дон Хуан Матус сам дал мне задание писать о его магическом знании; и он сам задал этому
настрой (лад), говоря: "Пиши не как писатель, а как маг". Он имел в виду, что я должен был делать это в состоянии
повышенного (усиленного) осознания, которое маги называют "сновидением". Тайше Абеляр потребовалось много
лет совершенствовать своё сновидение до степени создания из него магического средства, чтобы писать.

В мире дона Хуана маги, в зависимости от их базовых темпераментов, были поделены на две дополняющие
друг друга фракции: "сновидящие" и "сталкеры". Сновидцы - это те маги, которые обладают врожденной
способностью входить в состояния повышенного осознания, контролируя свои сны. Эта способность развивается
через обучение в искусстве: искусство сновидения (дриминг). Сталкеры, с другой стороны, - это те маги, которые
обладают врожденной способностью иметь дело с фактами и способны входить в состояния повышенного осознания,
манипулируя и контролируя своё собственное поведение. Через магическое обучение эта естественная способность
превращается в искусство выслеживания (сталкинг).

Хотя каждый в отряде магов дона Хуана обладал полным знанием обоих искусств, они были устроены
в ту или иную фракцию. Тайша Абеляр была сгруппирована со сталкерами и обучалась у них.
Эта книга несёт отпечаток её изумительного обучения в качестве сталкера.

Отредактировано buscador (04.03.22 06:49)

0

10

подправил перевод предисловия;
кстати ABELAR может пишется (и произносится) как АБЕЛАР?

Отредактировано buscador (23.02.22 06:09)

0

11

ГЛАВА 4

- Ты хорошо спала? - спросила меня Клара, когда я вошла на кухню.

Она собиралась сесть за стол, чтобы поесть. Я заметила, что для меня было накрыто, хотя
накануне вечером она не сказала мне, во сколько будет завтрак.

- Я спала как медведь, - честно сказал я.

Она попросила меня присоединяться к ней и положила мне на тарелку немного острого
нарезанного мяса. Я сообщила, что просыпаться в незнакомой кровати всегда было для меня
трудным моментом. Мой отец часто менял работу, и семье приходилось переезжать туда, где
была свободная должность. Я опасалась утренней встряски пробуждения, дезориентированной в
новом доме, но это опасение не осуществилось на этот раз. Чувство, которое было после
пробуждения, что эта комната и кровать всегда были моими.

Клара внимательно выслушала и кивнула. - Это потому что ты в гармонии с человеком,
которому принадлежит эта комната, - сказала она.

- Чья это комната? - спросила я с любопытством.

- Когда-нибудь ты выяснишь, - сказала она, кладя здоровенную порцию риса рядом с мясом на
мою тарелку. Она вручила мне вилку. - Ешь. Сегодня тебе понадобится вся твоя сила.

Она не дала мне говорить, пока я не покончила со всем на тарелке.

- Что мы собираемся делать? - спросила я, когда она убирала посуду.

- Не мы, - поправила она меня. - Ты отправишься в пещеру, чтобы начать свой перепросмотр.

- Я чего, Клара?

- Я говорила тебе прошлой вечером, что у всего и у всех в этом доме есть причина
быть здесь, включая тебя.

- Зачем я здесь, Клара?

- Причина твоего пребывания здесь должна быть объяснена тебе поэтапно, - сказала она. - На
простейшем уровне ты здесь, потому что тебе здесь нравится, независимо от того, что ты
можешь думать. Вторая и более сложная причина заключается в том, что ты здесь, чтобы
изучать и практиковать увлекательное упражнение, называемое перепросмотр (пересмотр).

- Что это за упражнение? Из чего оно состоит?

- Я собираюсь рассказать тебе об этом, когда мы доберемся до пещеры.

- Почему не можешь рассказать сейчас?

- Потерпи, Тайша. На этом этапе я не могу ответить на все твои вопросы, потому что ты не
имеешь ещё достаточно энергии, чтобы управиться с ответами. Позже ты сама осознаешь,
почему так трудно объяснять некоторые вещи. Надевай свои походные ботинки, и пойдём
сейчас.

Мы покинули дом и взобрались на невысокие холмы в направлении на восток, следуя по той же
тропе, по которой шли предыдущим вечером. После небольшой прогулки я заметила плоскую
поляну на возвышенности, которую намеревалась посетить снова. Не дожидаясь, пока Клара
возьмёт инициативу, я направилась к ней, потому что мне не терпелось выяснить, смогу ли я
видеть дом в дневное время.

Я вгляделась вниз, в чашеобразную впадину, зажатую между холмами и покрытую зеленой
растительностью, и, хотя было ясно и солнечно, я не могла увидеть никаких признаков
строений. Одна вещь была очевидна: здесь было больше громадных деревьев, чем я запомнила,
смотря вечером.

- Конечно, ты можешь распознать уборную (пристройку), - сказала Клара. - Это то
красноватое пятно у той группы мескитовых деревьев.

Я невольно подпрыгнула, потому что была так поглощена разглядыванием долины (впадины),
что не услышала, как Клара подошла ко мне сзади.

Чтобы помочь направить моё внимание, она указала на определенный участок зелени внизу. Я
подумала о том, чтобы сказать ей из вежливости, что вижу это, как я всегда соглашалась с
людьми, но я не хотела начинать свой день, ублажая её. Я промолчала. Кроме того, в этой
скрытой долине (впадине) было что-то настолько изысканное, что у меня перехватило
дыхание. Я глазела на неё настолько полностью поглощённая, что стала сонливой:
прислонившись к валуну, я позволил тому, что было в долине, унести меня прочь. И оно
действительно переместило меня. Я почувствовала, что нахожусь на площадке для пикника,
где шла тусовка в полную силу. Я слышала смех людей...

Мои грёзы закончились, когда Клара подняла меня на ноги за подмышки.

- Боже мой, Тайша! - воскликнула она. - Ты страннее, чем я думала. На мгновение я
подумала, что потеряла тебя.

Я хотела рассказать ей, что мне приснилось, потому что была уверена, что на мгновенье
задремала. Но она выглядела не заинтересованной и стала уходить.

У Клары был твердый и целеустремленный шаг, как будто она точно знала, куда идёт. Я, с
другой стороны, бесцельно брела за ней, стараясь поспевать не спотыкаясь. Мы шли в полном
молчании. Через добрых полчаса мы оказались у определённого образования (формации) скал,
которые, я была уверена, мы проходили раньше.

- Разве мы не были здесь прежде? - спросила я, нарушая молчание.

Она кивнула. - Мы ходим по кругу, - призналась она. - Что-то преследует тебя, и если мы не
утратим это, оно последует за нами в пещеру.

Я обернулась, чтобы посмотреть, не было ли кого-нибудь позади нас. Я могла различить
только кусты и искривленные (изогнутые) ветви деревьев. Я поспешила догнать Клару и
споткнулась о пенёк. Напугавшись, и падая вперёд, я завопила. С невероятной скоростью
Клара поймала меня за руку и прервала моё падение, поставив передо мной ногу.

- Ты не очень хороший ходок, не так ли, - прокомментировала она.

Я сообщила ей, что никогда не была большим любителем туризма; что я выросла, веря, что
пеший туризм и кемпинг были для деревенских людей; простодушных жителей захолустья, но не
для образованных горожан. Прогулка по подножиям гор не была для меня приятным опытом. И
за исключением вида на её владения, пейзаж, которые другие нашли бы захватывающим дух,
меня оставил равнодушной.

- И то хорошо, - сказала Клара. - Ты здесь не для того, чтобы осматривать пейзаж. Ты
должна следить за тропой. И остерегайся змей.

Были ли змеи в этом районе или нет, её предостережение, безусловно, держало моё внимание
на земле. По мере того как мы продолжали идти, я становилась всё более запыхавшейся.
Ботинки, которыми снабдила меня Клара, были как свинцовые гири на ногах. Я испытывала
трудности приподнимая бедра, чтобы поставить одну ногу перед другой.

- Эта прогулка на природе действительно необходима? - наконец спросила я.

Клара остановилась как вкопанная и повернулась лицом ко мне.
- Прежде чем мы сможем поговорить о чем-то значимом, тебе придётся, по крайней мере, быть
осведомлённой о своей замысловатой свите, - сказала она. - Я делаю всё возможное, чтобы
помочь тебе сделать именно это.

- О чем ты говоришь? - потребовал я. - Какая свита? Моя обычная угрюмость снова овладела
мной.

- Я имею в виду твоё заграждение из привычных чувств (самолюбия) и мыслей; твою личную
историю, - объяснила Клара. - Всё, что превращает тебя в то, кем ты себя считаешь:
уникальной и особенной персоной.

- Что не так с моими привычными чувствами и мыслями? - спросила я. Её непостижимые
заявления определенно раздражали меня.

- Эти привычные чувства и мысли являются источником всех наших бед, - объявила она.

Чем больше она говорила загадками, тем сильнее становилось моё разочарование. В тот
момент я не могла простить себе, что поддалась на приглашение этой женщины провести с ней
немного времени. Это была запоздалая реакция. Страхи, которые разгорались во мне, теперь
вспыхнули в полную силу. Я представила себе, что она может оказаться психопаткой, которая
в любой момент может вытащить нож и убить меня. Если подумать, то, будучи обученной
боевым искусствам, как она, очевидно, и была, ей бы не понадобился нож. Один удар её
мускулистой ноги мог быть концом для меня. Я была ей не чета.  Она была старше меня, но
бесконечно более мощная. Я видела себя оказавшейся просто ещё одной статистикой:
пропавший человек, о котором больше никто не слышал. Я умышленно замедлила шаг, чтобы
увеличить расстояние между нами.

- Не впадай в такое болезненное (нездоровое) умонастроение, - сказала Клара, определенно
вторгаясь в мои мысли. - Приведя тебя сюда, всё, что я хотела сделать, это помочь
подготовить тебя, чтобы вернуться к жизни с немного большим изяществом. Но, похоже, всё,
что мне удалось сделать - это запустить лавину уродливых подозрений и страхов
(опасений).

Я почувствовала неподдельное смущение за то, что у меня имелись такие нездоровые мысли.
Это было озадачивающим, как она оказалась настолько абсолютно права по поводу моих
подозрений и страхов и как она одним махом успокоила моё внутреннее смятение.

Я бы хотела, чтобы у меня была возможность извиниться и раскрыть ей, что было у меня на
уме, но я не была готова: это поставило бы меня в ещё большее затруднение.

- У тебя есть странная сила успокаивать ум, Клара, - сказал я вместо этого. - Ты научилась
делать это на Востоке?

- Это не великий подвиг, - призналась она, - не потому, что твой ум легко успокоить, а
потому, что все мы похожи. Чтобы детально тебя знать, всё, что мне нужно делать, это
знать себя. И это, обещаю тебе, я делаю. А теперь давай продолжим прогулку. Я хочу
достичь пещеры до того, как ты развалишься окончательно.

- Расскажи мне снова, Клара, что мы собираемся делать в этой пещере? - спросила я, не
желая опять пускаться в путь.

- Я собираюсь научить тебя невообразимым вещам.

- Какие невообразимые вещи?

- Скоро узнаешь, - сказала она, глядя на меня большими глазами.

Я жаждала больше информации, но прежде чем я смогла вовлечь её в разговор, она уже была
на полпути вверх по следующему склону. Я волочила ноги и следовала за ней ещё четверть
мили или около того, пока мы, наконец, не сели у ручья. Там листва деревьев была такой
густой, что я больше не могла видеть небо. Я сняла ботинки. На пятке у меня был волдырь.

Клара подобрала заострённую палку и ткнула мои стопы между большим и вторым пальцами.
Что-то вроде легкого электрического тока стрельнуло по моим икрам и пробежало по
внутренней поверхности бёдер. Затем она заставила меня стоять на коленях на четвереньках
и, беря каждую стопу по очереди, заворачивала подошвой вверх и тыкала меня в точку чуть
ниже бугорка большого пальца. Я кричала от боли.

- Это было не так уж плохо, - сказала она тоном человека, привыкшего лечить больных
людей. - Традиционные китайские врачи раньше применяли эту технику, чтобы встряхивать и
оживлять слабых или создавать состояние уникального внимания. Но сегодня такое
традиционное знание вымирает.

- Почему это, Клара?

- Потому что акцент на материализме вынудил человека отойти от эзотерических занятий
(устремлений).

- Ты это имела в виду, когда сказала мне в пустыне, что линия, ведущая в прошлое, была
разорвана?

- Да. Великий переворот всегда приводит (вызывает) к глубоким изменениям в энергетическом
формировании вещей; изменения, которые не всегда к лучшему.

Она приказала мне опустить ноги в ручей и ощущать гладкие камни на дне. Вода была
ледяной и заставила меня невольно вздрагивать.

- Двигай свои стопы в лодыжках по кругу по часовой стрелке, - предложила она. - Пусть
текущая вода унесёт твою усталость.

После нескольких минут кружения я почувствовал себя отдохнувшей, но мои ноги почти
застыли.

- Теперь пробуй почувствовать, как всё твоё напряжение стекает к стопам, затем выброси его
в сторону, щелкнув лодыжками, - сказала Клара. - Таким образом, ты также избавишься от
холода.

Я продолжала стряхивать воду стопами, пока они не онемели. - Я не думаю, что это работает,
Клара, - сказала я, вытягивая ноги.

- Это потому, что ты не направляешь напряжение прочь от себя, - сказала она, - текущая
вода уносит усталость, холод, болезнь и всякую другую нежелательную вещь.
Но для того,
чтобы это произошло, ты должна намереваться этого, иначе ты можешь дрыгать ногами
безрезультатно, пока ручей не высохнет.

Она добавила, что если бы кто-то выполнял упражнение в кровати, ему пришлось бы
использовать воображение, чтобы представлять (визуализировать) текущий ручей.

- Что именно ты имеешь в виду под "намереваться этого"? - спросила я, вытирая ноги
рукавами жакета (куртки). После энергичного растирания они наконец согрелись.

- Намерение - это энергия, которая поддерживает вселенную, - сказала она. - Это сила,
которая придает всему внимание (фокус, нацеленность). Оно заставляет мир
происходить.

Я не могла поверить, что слушаю каждое её слово. Определенно произошла какая-то важная
перемена, превратившая моё привычное скучающее безразличие в самую необычную
бдительность. И дело было не в том, что я понимала, что говорила Клара, потому что я
этого не понимала. Что меня поразило, был тот факт, что я могла слушать её без
раздражения либо не отвлекаясь.

- Ты можешь описать эту силу более ясно (наглядно)? - спросила я.

- В действительности нет никакого способа говорить об этом, кроме как метафорически, -
сказала она. Она очистила почву туфлей, сметая сухие листья в сторону. - Под сухими
листьями находится земля, огромная планета. Намерение - это принцип, лежащий в основе
всего (глубинный принцип).

Клара опустила сложенные чашкой руки в воду и брызнула себе на лицо. Я снова изумилась
тому, что её кожа не имела морщин. На этот раз я прокомментировала её моложавую
внешность.

- То, как я выгляжу, является делом сохранения моего внутреннего существа в равновесии
(балансе) с окружением, - сказала она, стряхивая воду с рук. - Всё, что мы делаем,
зависит от этого баланса. Мы можем быть молодыми и кипучими (звонкими), как этот ручей,
или старыми и зловещими, как лавовые горы в Аризоне. Дело за нами.

Я удивила сама себя, спросив её, будто верила в то, что она говорила, есть ли способ,
которым я могла получить это равновесие.

Она кивнула. - Ты, безусловно, можешь, - сказала она. - И ты получишь, практикуя
уникальное упражнение, которому я собираюсь тебя обучать: перепросмотр.

- Я не могу дождаться, чтобы попрактиковать его, - оживлённо сказала я, надевая ботинки.

Затем без объяснимой причины я так разволновалась, что вскочила и сказала:
- Разве мы не должны снова отправиться в путь?

- Мы уже прибыли, - объявила Клара и указала на небольшую пещеру на склоне холма.
Пока я глазела на неё, мое возбуждение иссякло. В зияющей дыре было что-то зловещее и
предвещающее опасность, но и заманчивое тоже. У меня было определённое побуждение
исследовать её, но в то же время я боялась того, что могла бы найти внутри.

Я подозревала, что мы находились где-то поблизости от её дома; эту мысль я нашла
успокаивающей. Клара сообщила мне, что это было место силы, точка, которую древние
геоманты из Китая, практикующие фэн-шуй, несомненно, выбрали бы в качестве места для
храма.
- Здесь элементы воды, дерева и воздуха находятся в совершенной гармонии, - сказала она.
- Здесь энергия циркулирует (распространяется) в изобилии. Ты увидишь, что я
имею в виду, когда попадёшь внутрь пещеры. Ты должна использовать энергию этого
уникального места, чтобы очиститься.

- Ты хочешь сказать, что я должна здесь оставаться?

- Разве ты не знала, что на древнем Востоке монахи и ученые (богословы) обычно уединялись
в пещерах? - спросила она. - Будучи окруженные землёй, это помогало им медитировать.

Она призвала меня заползти в пещеру. Я смело забралась внутрь, выбрасывая из головы все
мысли о летучих мышах и пауках. Там было темно и прохладно, и там было помещение только
для одного человека. Клара велела мне сесть, скрестив ноги, прислонившись спиной к стене.
Я колебалась, не желая пачкать жакет (куртку), но как только прислонилась назад,
почувствовала облегчение, что могу отдыхать. Хотя потолок был близко к голове, а грунт
сильно давил на копчик, это не вызывало клаустрофобии. В пещере циркулировал слабый,
почти неуловимый поток воздуха. Я ощутила прилив сил, как и говорила Клара. Я уже
собиралась снять жакет и сесть на него, когда Клара, сидевшая на корточках у входа в
пещеру, заговорила.

- Вершина особого искусства, которому я хочу тебя научить, - начала она, - называется
абстрактным полётом, а средство для его достижения мы называем перепросмотром.

Она дотянулась внутрь пещеры и коснулась левой и правой сторон моего лба.

- Осознание должно сдвинуться (сместиться) отсюда сюда, - сказала она. - Будучи детьми,
мы легко можем это делать, но как только пломба тела была сломана через расточительные
излишества, только специальная манипуляция осознанием, правильная жизнь и 
воздержание (безбрачие) могут восстановить энергию, которая истощилась (вытекла);
энергия, необходимая для совершения сдвига.

Я определенно поняла всё, что она сказала. Я даже почувствовала, что осознание было как
поток энергии, который мог идти от одной стороны лба к другой, и я визуализировала разрыв
(брешь, пробел, щель) между двумя точками как обширное пространство; пустота, которая
препятствует пересечению (переходу).

Я внимательно слушала, как она продолжала говорить.
- Тело должно быть чрезвычайно сильным, - сказала она, - чтобы осознание могло быть
проницательным и текучим для того, чтобы в мгновение ока прыгать с одной стороны
пропасти на другую.

Когда она произносила свои утверждения, произошло нечто экстраординарное. Я стала
абсолютно уверена, что останусь с Кларой в Мексике. Что я хотела почувствовать, было то,
что я вернусь в Аризону через несколько дней; но на самом деле я чувствовала, что не
вернусь назад. Я также знала, что моё постижение было не просто принятием того, что Клара
имела в виду с самого начала; но что я была бессильна противостоять её намерениям, потому
что сила, которая управляла мной, не была только её.

- С этого момента ты должна вести жизнь, в которой осознанность (сознательность) имеет
высший приоритет, - сказала она, как будто знала, что я взяла негласное обязательство
оставаться с ней. - Ты должна избегать всего, что ослабляет и вредит твоему телу или
твоему уму. Кроме того, на данный момент крайне существенно разорвать все физические и
эмоциональные связи с миром.

- Почему это так важно?

- Потому что прежде всего ты должна обрести единство.

Отредактировано buscador (11.03.22 08:12)

+2

12

бархатный мескит (мескитовое дерево)
https://i.imgur.com/MG5zONGm.jpg

пещеры:

https://i.imgur.com/UNeHYa6m.jpg

https://i.imgur.com/WHHEvUOm.jpg

https://i.imgur.com/teh3sT6m.jpg

https://i.imgur.com/87IS5xam.jpg

https://i.imgur.com/wnSmPXxm.jpg

https://i.imgur.com/5FPNrvNm.jpg

https://i.imgur.com/bsFCOS4m.jpg

Отредактировано buscador (27.02.22 12:52)

+1

13

окончание гл. 4:

Клара объяснила, что мы убеждены в том, что в нас имеется двойственность; что разум - это
нематериальная (бестелесная) часть нас самих, а тело - это конкретная (реальная) часть.
Это разделение удерживает нашу энергию в состоянии хаотичного разобщения и не допускает
её объединения.

- Быть разделенным - это наше человеческое состояние, - признала она. - Но наше
разделение происходит не между умом и телом, а между телом, в котором размещается
ум или "я" ("личность", "эго"), и двойником, который является вместилищем нашей
основной энергии.

Она сказала, что до рождения навязанной человеком двойственности не существует, но с
момента рождения две части разобщаются тянущей силой (тягой) человеческого намерения.
Одна часть поворачивается (обращается) наружу и становится физическим телом; другая -
внутрь и становится двойником (дублем). После смерти более тяжелая часть, тело,
возвращается в землю, чтобы быть ею поглощённой, а легкая часть, двойник, становится
свободной. Но, к сожалению, поскольку двойник никогда не совершенствовался, он
испытывает свободу лишь на мгновение, прежде чем быть рассеяным во вселенной.

- Если мы умираем без удаления нашего ложного дуализма тела и ума, мы умираем обычной
смертью, - сказала она.

- А как ещё мы можем умереть?

Клара пристально посмотрела на меня, приподняв одну бровь. Вместо того, чтобы ответить на
мой вопрос, она доверительным тоном раскрыла, что мы умираем, потому что возможность
того, что мы могли быть преобразованы, не входила в нашу концепцию (представление).
Она подчеркнула, что это преобразование (трансформация) должно быть выполнено
в течение нашей жизни, и что преуспеть в этой задаче - единственная истинная цель,
которая может быть у человека. Все остальные достижения преходящи (недолговечны),
поскольку смерть растворяет их в ничто.

- Что влечёт за собой эта трансформация? - спросила я.

- Она влечёт за собой полное изменение, - сказала она. - И это достигается перепросмотром:
краеугольным камнем искусства свободы. Искусство, которому я собираюсь тебя научить,
называется искусство свободы; искусство, бесконечно трудное для практики, но ещё более
трудное для объяснения.

Клара сказала, что каждая процедура, которой она собиралась меня обучать, или каждое
задание, которое она могла бы попросить меня выполнить, неважно, что оно могло показаться
мне обыкновенным, было шагом к выполнению окончательной цели искусства свободы:
абстрактного полёта.

- То что я сначала собираюсь показать тебе - это простые движения, которые ты должна
выполнять ежедневно, - продолжила она. - Всегда рассматривай их как незаменимую часть
твоей жизни. Сначала я покажу тебе дыхание, которое было секретом на протяжении
поколений. Это дыхание отражает двойственные силы созидания и разрушения, света и тьмы,
бытия и небытия.

Она велела мне выйти из пещеры, затем мягко манипулируя направила меня сесть, позвоночник
изогнув вперёд (позвоночник колесом), и подвести колени к груди как можно выше. Удерживая
стопы на земле, я должна была обхватить (обнять) руками икры ног и крепко сцепить кисти
рук перед коленями, или, если бы захотела, я могла уцепиться за локти. Она мягко опустила
мою голову вниз, пока мой подбородок не коснулся груди.

Мне пришлось напрячь мышцы рук, чтобы колени не разошлись в стороны. Моя грудная клетка
была сдавлена, как и брюшная полость. Моя шея издала трескучий звук, когда я подогнула
подбородок.

- Это мощное дыхание, - сказала она. - Оно может вырубить тебя или усыпить. Если это
произойдёт, возвращайся в дом, когда проснёшься. Кстати, эта пещера находится прямо
позади дома. Следуй по тропе, и ты будешь там через две минуты.

Я оставалась в таком положении, наверное, полчаса, всё это время, дыша неглубоко
(поверхностно), как она наставляла. После того, как первоначальное стеснение в животе и
ногах утихло, дыхание, казалось, смягчает мои внутренности и растворяет их. Затем, спустя
мучительно долгое время, Клара толкнула меня, заставив откатиться назад, так что я
оказалась лежащей на земле, но она не позволила мне отпустить напряжение рук. Я
почувствовала момент облегчения, когда спина коснулась земли, но только когда она дала
мне инструкцию расцепить руки и вытянуть ноги, я почувствовала полное освобождение в
брюшной полости и груди. Единственный способ описания того, что я чувствовала - это
сказать, что нечто внутри меня было открыто этим дыханием и было растворено или
высвобождено. Как и предсказывала Клара, я стала такой сонной, что заползла обратно в
пещеру и заснула.

Должно быть, я проспала в пещере по крайней мере пару часов. И, судя по позе, в которой
лежала, когда проснулась, я не шевелила ни одним мускулом. Я полагала, что это было,
вероятно, потому что в пещере не было места, чтобы ворочаться во сне, но это также могло
быть, потому что я была настолько полностью расслаблена, что не нуждалась в движении.

Я пошла обратно к дому, следуя инструкциям Клары. Она была во внутреннем дворике, сидела
в ротанговом кресле. У меня было впечатление, что там с ней сидела другая женщина, и
когда она услышала моё приближение, она быстро встала и ушла.

- Ах, теперь ты выглядишь гораздо более расслабленной, - сказала Клара. - Это дыхание и
поза творят с нами чудеса.

Клара сказала, что если это дыхание выполняется регулярно, со спокойствием и
неспешностью, оно постепенно уравновешивает нашу внутреннюю энергию.

Прежде чем я смогла рассказать ей, насколько бодрой я себя чувствовала, она попросила
меня сесть, потому что хотела показать мне ещё один ключевой манёвр с телом для
устранения ложного дуализма. Она попросила меня сесть с прямой спиной и слегка опустить
глаза так, чтобы я могла бы смотреть на кончик своего носа.

- Это дыхание должно быть сделано без стесняющей одежды, - начала она. - Но вместо того,
чтобы ты раздевалась догола во дворике средь бела дня, мы сделаем исключение. Сначала ты
глубоко вдыхаешь, втягивая воздух, как будто бы ты дышала через влагалище. Втягивай свой
живот и тяни воздух вверх вдоль позвоночника, мимо почек, к точке между лопатками.
Задержи там воздух на мгновение, затем поднимай его ещё выше к затылку, затем через (над)
макушку до точки между бровями.

Она сказала, что после удерживания его там на мгновение, я должна была выдохнуть через
нос, мысленно направляя воздух вниз, по передней части тела сначала к точке чуть ниже
пупка, а затем к влагалищу, где начался цикл.

Я начала практиковать дыхательное упражнение.

Клара поднесла руку к основанию моего позвоночника, затем провела линию вверх по спине,
по (над) голове, и мягко нажала на точку между бровями.

- Старайся приносить дыханье сюда, - сказала она. - Причина, по которой ты держишь глаза
полуоткрытыми в том, что так ты можешь сосредоточиться на переносице, когда циркулируешь
воздух вверх по спине и над головой до этой точки; а также, так ты можешь использовать
свой взгляд, чтобы направлять воздух вниз по передней части тела, возвращая его к половым
органам.

Клара сказала, что циркуляция дыхания таким образом создает непроницаемый щит, который
предотвращает от проникновения внешних разрушительных воздействий в энергетическое поле
тела; он также удерживает жизненную внутреннюю энергию от рассеивания вовне. Она
подчеркнула, что вдох и выдох должны быть бесшумными, и что дыхательное упражнение могло
делаться стоя, сидя или лежа, хотя вначале легче его делать, сидя на подушке или на
стуле.

- А теперь, - сказала она, придвигая своё кресло поближе к моему, - давай поговорим о том,
что мы начали обсуждать сегодня утром: перепросмотр (пересмотр).

Дрожь прошла по мне. Я сказала ей, что, хотя понятия не имела, о чём она говорила, я
знала, что это будет что-то монументальное, и я не была уверена, что готова это услышать.
Она настаивала на том, что я нервничала, потому что некоторая часть меня чувствовала, что
она собиралась раскрыть, возможно, самую важную технологию самообновления.
Она терпеливо объяснила, что перепросмотр - это акт возврата энергии, которую мы
уже потратили в прошлых действиях. Перепросматривать означает вспоминание (припоминание)
всех людей, которых мы встречали, всех мест, которые мы видели, и всех чувств, которые
мы испытывали за всю нашу жизнь, начиная с настоящего и возвращаясь к самым ранним
воспоминаниям; затем сметая их начисто, одно за другим выметающим дыханием.

Я слушала, заинтригованная, хотя не могла избавиться от чувства, что то, что она сказала,
было более чем бессмысленным для меня. Прежде чем я успела вообще сделать какие-то
комментарии она крепко взяла меня за подбородок и дала мне инструкцию вдохнуть через нос,
когда она поворачивала мою голову влево, а затем выдохнуть, когда поворачивала её вправо.
Затем я должна была повернуть голову влево и вправо одним движением, не дыша. Она
сказала, что это таинственный способ дыхания и ключ к перепросмотру, потому что вдыхание
позволяет нам оттягивать назад энергию, которую мы потеряли; в то время как выдыхание
позволяет нам выдворять чужую, нежелательную энергию, которая накопилась в нас в
результате взаимодействия с нашими ближними (собратьями).

- Чтобы жить и взаимодействовать, нам нужна энергия, - продолжала Клара. - Обычно энергия,
расходуемая в жизни, уходит (исчезает) из нас навсегда. Не будь перепросмотра, у нас
никогда не было бы шанса обновить себя. Перепросмотр наших жизней и сметание нашего
прошлого выметающим дыханием работают, как единое целое.

Вспоминание всех, кого я когда-либо знала, и всего, что я когда-либо чувствовала в своей
жизни, казалось мне абсурдной и невозможной задачей.
- Это может занять вечность, - сказала я, надеясь, что практичное замечание может блокировать
неразумный (необоснованный) ход мысли Клары.

- Конечно, может, - согласилась она. - Но уверяю тебя, Тайша, у тебя есть всё, чтобы
извлечь из этого выгоду, и тебе нечего терять.

Я сделала несколько глубоких вздохов, двигая головой слева направо, имитируя способ
дышать, который она показала мне для того, чтобы успокоить её и дать ей знать, что я была
внимательна.

С кривой улыбкой она предупредила меня, что перепросмотр - это не условное или
непостоянное (произвольное) упражнение.

- Когда ты пересматриваешь, пытайся чувствовать несколько длинных эластичных волокон,
которые тянутся из твоей области живота (талия), - объяснила она. - Затем согласуй
(совмести) поворотное движение головы с движением этих неуловимых волокон. Это каналы
коммуникации (проводники), которые вернут энергию, что ты оставила позади.
Чтобы
восстановить нашу силу и единство, мы должны высвободить нашу энергию, пойманную в мире,
и вытащить её обратно к нам.

Она уверяла меня, что во время перепросмотра мы распространяем эти эластичные волокна
энергии через пространство и время на людей, места и события, которые мы осматриваем
(исследуем). В результате мы можем возвращаться к каждому моменту нашей жизни и
действовать так, как будто мы фактически были там.

От этой возможности меня пробрала дрожь. Хотя интеллектуально я была заинтригована тем,
что говорила Клара, у меня не было намерения возвращаться к своему неприятному прошлому,
даже если это было только в моём уме. Как ничем другим я гордилась тем, что избежала
невыносимую жизненную ситуацию. Я не собиралась возвращаться и мысленно переживать
вновь все те моменты, которые так сильно старалась забыть.  Однако Клара, казалось, была
настолько совершенно серьёзная и искренняя, объясняя мне технику перепросмотра, что на
момент я отложила в сторону свои возражения и сосредоточилась на том, что она говорила.

Я спросила её, имеет ли значение порядок, в котором человек вспоминает прошлое. Она
сказала, что важным моментом является заново переживать события и чувства как можно
более детально и прихватывать (касаться, оказывать воздействие) их выметающим
дыханием, тем самым высвобождая пойманную энергию.

- Это упражнение часть буддийской традиции? - спросила я.

- Нет, это не так, - торжественно ответила она. - Это часть другой традиции. Когда-нибудь,
скоро, ты выяснишь, что это за традиция.

Отредактировано buscador (05.03.22 14:23)

+1

14

что тут выходит по итогам двух глав:
двойственность между умом (я, личность, эго) и телом (биологич.) является ложным и создаёт препятствие для единения физтела и энерготела;
тобишь сначала нужно их объединить, устранив это ложное разделение (я<->тело); а препятствует оно, потому што даже не вводит во внимание такой феномен как энерготело, как будто ЕГО не существует,
а существует только саморефлексия (я, ум<->тело) в сознании;
когда единство достигнуто, идёт дальнейшее развитие энерготела и оно становится самостоятельно действующей сущностью, отделяясь от физтела, о чём сообщает Эмилио;
по переводу слова перепросмотр и пересмотр вполне взаимозаменяемы;

внёс ещё поправки по всему тексту;

Отредактировано buscador (05.03.22 14:24)

+1

15

КАРЛОС КАСТАНЕДА АКТИВНАЯ СТОРОНА БЕСКОНЕЧНОСТИ

https://i.imgur.com/aCjflTwm.jpg

КЕМ В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ БЫЛ ДОН ХУАН МАТУС?

Часть моего рассказа о встрече с доном Хуаном, о которой он не хотел слышать, касалась моих чувств и впечатлений
в тот судьбоносный день, когда я вошел в его дом: противоречивое столкновение между моими ожиданиями
и реальной ситуацией и эффект, который был вызван во мне скоплением самых экстравагантных идей, которые я
когда-либо слышал.
— Это больше похоже на исповедь, чем на череду событий, — сказал он мне однажды, когда я попытался рассказать
обо всём этом.
— Ты не мог быть более неправ, дон Хуан, — начал я, но остановился. Что-то в том, как он посмотрел на меня, заставило
меня осознать, что он был прав. Что бы я ни собирался сказать, это могло звучать только как пустословие, лесть.
Однако то, что произошло во время нашей первой реальной встречи, имело для меня трансцендентальное значение,
событие с определяющим последствием.

Во время моей первой встречи с доном Хуаном на автобусной станции (остановке) в Ногалесе, штат Аризона, со мной
случилось нечто необычного характера, но оно пришло ко мне, смягченное через моё беспокойство о презентации себя.
Я хотел произвести впечатление на дона Хуана, и, пытаясь сделать это, сосредоточил всё своё внимание на акте
продажи своих товаров, так сказать. Только несколько месяцев спустя, начал проявляться странный осадок
забытых событий.

Однажды, из ниоткуда и без всякого уговоривания или тренировки с моей стороны, я с необычайной ясностью вспомнил то,
что полностью прошло мимо меня во время моей встречи с доном Хуаном. Когда он остановил меня, чтобы я не назвал
своё имя, он пристально взглянул мне в глаза и своим взглядом заставил меня онеметь. Существовало бесконечно много,
что я мог бы сказать ему о себе. Я мог излагать о своём знании и достоинстве часами, если бы его взгляд полностью
не оборвал меня.

В свете этого нового осознания я пересмотрел всё, что произошло со мной по тому событию. Мой неизбежный вывод
заключался в том, что я испытал прерывание какого-то таинственного потока, который поддерживал меня; поток,
который никогда не прерывался до этого, по крайней мере, не таким образом, как это сделал дон Хуан.

Когда я пытался описывать кому-нибудь из своих друзей то, что я физически (телесно) испытал, всё моё тело начинало
покрываться странной испариной; такой же, что я ощутил, когда дон Хуан посмотрел на меня таким взглядом. В тот момент
я был не только неспособен произнести ни единого слова, но и неспособен ни о чём думать.

Некоторое время после этого я размышлял о физическом ощущении этого прерывания, которому не находил рационального
объяснения. Я рассудил ненадолго, что дон Хуан, должно быть, загипнотизировал меня, но затем моя память напомнила,
что он не отдавал никаких гипнотических команд и не делал никаких движений, которые могли бы завлечь моё внимание.

Фактически, он просто (лишь) взглянул на меня. Именно из-за интенсивности этого взгляда получалось так, как будто он долго
смотрел на меня. Это завладело мной и повергло в замешательство глубоко на физическом уровне.

Когда, наконец, дон Хуан снова оказался передо мной, первое, что я заметил в нём, было то, что он выглядел совсем не так,
как я представлял его себе всё это время, пока пытался его найти. Я придумал (сфабриковал) образ человека, которого
встретил на автобусной станции и каждый день совершенствовал его, якобы вспоминая всё больше деталей.

В моём представлении (уме) он был стариком, всё ещё очень сильным и проворным, при этом почти щуплым. Человек, стоявший
передо мной, был мускулистым и решительным. Он двигался с быстротой (ловко), но без прыткости. Его шаги были твёрдыми
и в то же время лёгкими. Он излучал (распространял) жизненную силу и целеустремленность.

Моё составное воспоминание совсем не было в гармонии с реальностью. Я думал, что у него короткие седые волосы
и очень смуглый цвет кожи лица. Его волосы были длиннее и не такие седые, как я себе воображал. Цвет лица у него
тоже не был таким уж темным. Я мог бы поклясться, что его черты были птичьими из-за возраста. Но и это было не так. Его лицо
было полным, почти круглым. С первого взгляда самой заметной чертой человека, смотревшего на меня, были его темные глаза,
которые сияли особенным, пляшущим блеском.

Кое-что в моей предварительной оценке полностью прошло мимо меня, тот факт, что у него был облик атлета. У него были
широкие плечи и плоский живот. Выглядел он, крепко стоящим на земле. Не было ни слабости в коленях, ни дрожи
в верхних конечностях. Я воображал, что обнаружил лёгкую дрожь головы и рук, как будто он нервничал и шатался.
Я также представлял его ростом около пяти футов шести дюймов (~ 168см), на три дюйма ниже его настоящего роста.

Дон Хуан, казалось, не удивился, увидев меня. Я хотел рассказать, как трудно мне было его найти. Мне бы хотелось,
чтобы он похвалил меня за мои титанические усилия (старания), но он просто посмеялся надо мной, поддразнивая.
— Твои усилия не важны, — сказал он. — Важно то, что ты нашел моё место. Садись, садись, - сказал он, привлекая меня,
указывая на один из товарных ящиков под рамадой и похлопывая меня по спине; но это не было дружеским похлопыванием.
Было такое чувство, что он хлопнул (шлёпнул) по спине, хотя на самом деле он никогда не касался меня. Его квази-шлепок
создал странное, нестабильное ощущение (восприятие), которое внезапно появилось и исчезло, прежде чем я успел уяснить,
что это было.
В результате во мне осталось странное спокойствие. Я чувствовал себя непринужденно. Мой ум был кристально ясен.
У меня не было ни ожиданий, ни желаний. Обычная нервозность и потные руки - мои пожизненные симптомы - внезапно прошли.
— Теперь ты поймешь всё, что я собираюсь тебе сказать, — сказал дон Хуан, глядя мне в глаза, как делал это
на автобусной станции.
Обычно я нашел бы его заявление поверхностным, возможно, риторическим, но когда он сказал это, я мог только снова
и искренне уверять его, что понял бы всё, что он скажет. Он снова посмотрел мне в глаза с яростной силой (интенсивностью).
— Я Хуан Матус, — сказал он, садясь лицом ко мне на другой ящик в нескольких футах от меня. — Это моё имя и я произношу
его, потому что с его помощью я строю мост, по которому ты перейдешь туда, где я.
Он на мгновение пристально посмотрел на меня, прежде чем снова заговорил.
— Я маг, — продолжал он. — Я принадлежу линии магов, которая продолжалась в течение двадцати семи поколений.
Я Нагваль своего поколения.
Он объяснил мне, что лидера партии магов, подобного ему, звали Нагвалем, и что это был общий термин, применяемый к магу
в каждом поколении, у которого была некая специфическая энергетическая конфигурация, которая отличала его
от других - не с точки зрения превосходства или неполноценности или чего-то подобного, но с точки зрения способности
быть ответственным.
— Только Нагваль, — сказал он, — обладает энергетической способностью быть ответственным за судьбу своих соратников.
Каждый из его соратников (отряда) знает это и они соглашаются. Нагваль может быть мужчиной или женщиной.
Во времена магов, которые были основателями моей линии (родословной), как правило, Нагвалями были женщины.
Их естественный прагматизм - продукт их женственности - завёл мою линию в ловушки практических вопросов, из которых
они могли еле выбраться. Затем мужчины взяли верх и завели мою линию в ловушки слабоумия, из которых мы едва выходим сейчас.
— Со времён Нагваля Лухана, который жил около двухсот лет назад, - продолжал он, - существовало совместное силовое звено,
разделяемое мужчиной и женщиной. Мужчина-нагваль приносит трезвость; женщина-нагваль приносит новшество.

Я хотел спросить его в этот момент, была ли в его жизни женщина, которая была Нагвалем, но глубина сосредоточенности
не позволяла мне сформулировать вопрос. Вместо меня он сам сформулировал его.
— Есть ли в моей жизни женщина-нагваль? — спросил он. — Нет, никого нет. Я одинокий маг. Однако у меня есть соратники (отряд).
В данный момент они не вблизи.
Мне в голову с неудержимой силой пришла мысль. В тот момент я вспомнил, что некоторые люди в Юме рассказывали мне
о доне Хуане, работающем с группой мексиканцев, которые выглядели очень сведущими в магических приёмах.
— Быть магом, — продолжал дон Хуан, — не значит практиковать колдовство, или заниматься воздействием на людей,
или быть одержимым демонами. Быть магом означает достичь такого уровня осознания, который делает доступными
невообразимые вещи.
Термин «магия» неподходящий для выражения того, что делают маги, как и термин «шаманизм». Действия магов находятся
исключительно в сфере абстрактного, безличного (имперсонального). Маги борятся, чтобы достичь цели, которая не имеет
ничего общего с поисками рядового человека. Устремления магов заключаются в том, чтобы достичь бесконечности
и осознавать её.

Дон Хуан продолжил, говоря, что задачей магов было столкнуться с бесконечностью, и что они погружались в неё
ежедневно, как рыбак погружается в море. Это была столь всепоглощающая задача, что маги должны были заявлять
свои имена, прежде чем решиться (углубиться в) на неё. Он напомнил, что в Ногалесе он назвал своё имя до того,
как между нами произошло какое-либо общение. Таким образом, он утверждал свою индивидуальность перед лицом
бесконечности.
Я понимал с несравненной ясностью то, что он объяснял. Мне не нужно было спрашивать у него уточнений. Моя острота мысли
должна была бы удивить меня, но этого совсем не было. В тот момент я знал, что всегда был кристально ясен,
лишь прикидываясь тупым для чьей-то выгоды.
— Без твоего ведома об этом, - продолжил он, - я отправил тебя в традиционный поиск. Ты тот человек, которого я искал.
Мой поиск закончился, когда я нашел тебя, а твой, когда ты нашел меня теперь.
Дон Хуан объяснял мне, что, как Нагваль своего поколения, он искал человека, обладающего определенной (специфической)
энергетической конфигурацией, соответствующей, чтобы обеспечить преемственность его линии. Он сказал, что в определенный
момент нагваль каждого поколения в течение двадцати семи последовательных поколений вступал в самый
нервный (напряжённый) опыт своей жизни: поиск преемника.
Глядя мне прямо в глаза, он заявил, что то, что превращало человеческих существ в магов, - это их способность воспринимать
энергию непосредственно, как она течет во Вселенной, и что когда маги воспринимают человека таким образом, они видят
светящийся шар или светящуюся яйцеобразную (овальную) фигуру.
Его утверждение состояло в том, что человеческие существа не только способны видеть энергию непосредственно,
как она течет во Вселенной, но что они собственно видят её, хотя и не являются намеренно (умышленно) осознающими
её видение.
Прямо тогда он сделал самое ключевое различие для магов - различие между общим состоянием быть сознающим
(сознательным) и особым состоянием быть намеренно осознающим что-либо.

Он классифицировал всех людей как обладающих сознательностью (сознанием) в общем смысле, которая позволяет им видеть
энергию непосредственно (прямо), и он классифицировал магов как единственных людей, которые намеренно осознавали
видение энергии непосредственно.
Затем он определил сознание как "энергию", а энергию как постоянный поток (течение); светящуюся вибрацию,
которая никогда не была неподвижной, но всегда двигалась самостоятельно (самотёком, по своей воле).
Он утверждал, что когда видел человеческое существо, оно воспринималось как конгломерат энергетических полей,
удерживаемых вместе самой таинственной силой во Вселенной: связующей, склеивающей, вибрирующей силой, которая
удерживает энергетические поля вместе в единое целое.

Далее он объяснил, что Нагваль был определённым магом в каждом поколении, которого другие маги могли видеть
не как один светящийся шар, а как комплект из двух сфер светимости, слитых одна над другой.
— Эта особенность двойственности, — продолжал он, — позволяет нагвалю выполнять маневры, которые весьма трудны
для обычного мага. Например, нагваль является знатоком силы, которая удерживает нас вместе как единое целое.
Нагваль мог на долю секунды сосредоточить (поместить) своё полное внимание на этой силе и заставить другого
человека онеметь.

Отредактировано buscador (22.03.22 09:38)

0

16

окончание главы:

— Я сделал это с тобой на автобусной станции, потому что хотел прервать твой поток (преграду) я, я, я, я, я, я, я.
Я хотел, чтобы ты нашел меня и прекратил нести чушь.
— Маги моей линии утверждали, — продолжал дон Хуан, — что присутствия двойного существа-нагваля достаточно,
чтобы прояснять для нас вещи. Что в этом странного, так это то, что присутствие Нагваля проясняет вещи
завуалированным образом. Это случилось со мной, когда я встретил Нагваля Хулиана, моего учителя. Его присутствие
озадачивало меня годами, потому что каждый раз, когда я был рядом с ним, я мог мыслить (думать) ясно, но
когда он удалялся, я станавился тем же идиотом, каким всегда был.
— У меня была привилегия, — продолжал дон Хуан, — фактически встречаться и иметь дело с двумя Нагвалями.
На шесть лет, по просьбе нагваля Элиаса, который был учителем Нагваля Хулиана, я ушёл жить к нему.
Нагваль Элиас - тот, кто взрастил меня, так сказать. Это была редкая привилегия. У меня было место
в первом ряду, чтобы наблюдать, что такое нагваль реально.
— Нагваль Элиас и Нагваль Хулиан были двумя людьми с крайне разными характерами (темпераментами).
Нагваль Элиас был спокойнее и погружен в темноту своего безмолвия.
— Нагваль Хулиан был шумным (трескучим); навязчивый болтун. Казалось, он жил для того, чтобы прельщать женщин.
В его жизни было больше женщин, чем кто-нибудь смог бы представить.
— И всё же они оба были поразительно схожи в том, что внутри них ничего не было. Они были пустыми. Нагваль Элиас
был коллекцией поразительных, захватывающих историй о неизведанных областях. Нагваль Хулиан был коллекцией
историй, которые заставили бы любого, свалившись на землю, умирать от смеха.
— Всякий раз, когда я пытался обнаружить в них "человека", настоящего человека, подобно тому, как я мог точно
выявить "человека" в своём отце или "человека" во всех, кого я знал, я ничего не находил. Вместо реальной личности
внутри них была куча историй о неизвестных личностях. У каждого из двух был свой собственный стиль, но конечный
результат был точно таким же: пустота; пустота, которая отражала не мир, а бесконечность.

Дон Хуан продолжал, объясняя, что в тот момент, когда человек пересекает особый порог в бесконечности, или намеренно
(умышленно) или, как в моем случае, невольно (неосознанно), всё, что происходит с ним с тех пор, больше не находится
исключительно в его собственном владении, но входит в сферу бесконечности.
— Когда мы встретились в Аризоне, мы оба переступили особый порог, — продолжил он. — И этот порог не был выбран
также кем-то из нас, а самой бесконечностью.
— Бесконечность — это всё, что нас окружает. Он сказал это и сделал широкий жест руками. — Маги моей линии называют
это бесконечностью, духом, темным морем осознания (сознания) и говорят, что это нечто, что существует
там (снаружи) и управляет нашей жизнью.

Я воистину был способен понимать всё, что он говорил, и всё же я не знал, о чём это он, черт возьми, говорил. Я спросил,
было ли пересечение порога случайным событием, рожденным непредсказуемыми обстоятельствами, устанавливаемыми
случайно.
Он ответил, что его шаги и мои направлялись бесконечностью, и что обстоятельства, которые, казались устанавливаемые
случайно, по сути, управлялись активной стороной бесконечности. Он назвал это намерением.
— То, что собрало нас с тобой вместе, — продолжал он, — было намерением бесконечности. Невозможно определить,
что такое это намерение бесконечности, при этом оно есть, такое же ощутимое, как ты и я.
— Маги говорят, что это дрожание воздуха (дрожь в воздухе). Преимущество магов в том, чтобы знать, что дрожь
в воздухе существует, и знать, что нужно уступить ему без дальнейшей суеты. Для магов не существует раздумий, удивлений
или спекуляций. Они знают, что всё, что у них есть - это возможность слиться (объединиться) с намерением бесконечности,
и они просто делают это.

Ничто не могло быть для меня яснее, чем эти утверждения. Насколько я мог судить, достоверность того, что он говорил,
была настолько самоочевидной, что не позволяла мне задуматься, как такие абсурдные высказывания могли звучать
так разумно. Я знал, что всё, что говорил дон Хуан, было не только прописной истиной, но я мог подтвердить это,
отсылаясь к своему собственному существу. Я знал обо всём, что он говорил. У меня было ощущение, что я пережил
каждый поворот (особенность) его описания.
Наш взаимообмен (беседа) закончился тогда. Казалось, что-то опустошилось внутри меня.
Именно в этот момент мне на ум пришла мысль, что у меня крыша едет (терял свои шарики). Я был ослеплен необычными
заявлениями и потерял всякое мыслимое чувство объективности.
Таким образом, очень торопливо я покинул дом дона Хуана, чувствуя угрозу до мозга костей от невидимого врага.
Дон Хуан проводил меня до машины, вполне осведомлённый о том, что происходило внутри меня.
— Не волнуйся, — сказал он, кладя руку мне на плечо. Ты не сходишь с ума. То, что ты почувствовал, было легкое
(нежное) касание бесконечности.
Со временем я смог подтвердить то, что дон Хуан сказал о своих двух учителях. Дон Хуан Матус был точно таким,
какими он описывал этих двух человек. Я бы даже сказал, что он был исключительной смесью их обоих; с одной
стороны, чрезвычайно спокойный и интроспективный; с другой стороны, весьма открытый и весёлый.
Самое точное высказывание о том, что есть Нагваль, которое он озвучил в тот день, когда я его нашел,
состояло в том, что Нагваль пустой, и что эта пустота отражает не мир, а бесконечность.

Ничто не могло быть более правдивым в отношении дона Хуана Матуса, чем это. Его пустота отражала бесконечность.
С его стороны не было ни неистовства, ни заявлений о себе. Не было ни малейшей необходимости испытывать
недовольство или раскаяние.
В нём была пустота "воина-путешественника", закаленного до такой степени, что он ничего не принимает как должное;
воин-путешественник, который ничего не недооценивает и не переоценивает; спокойный, дисциплинированный боец,
чья элегантность настолько экстремальна, что никто, не важно как бы сильно они ни старались, никогда не найдёт шов,
где соединялась вся эта комплексность.

Отредактировано buscador (09.03.22 07:55)

+1

17

по переводу: есть несколько вариантов bus depot - автобусная остановка, автобусное депо, автобусная станция, автовокзал;
в принципе все варианты подходят; люди находятся в здании/помещении, ожидая авто, значит ближе автовокзал, хотя на инглише это будет bus station;

Отредактировано buscador (09.03.22 08:02)

0

18

ещё одна глава из Тайши:

ГЛАВА 3

После того, как я проглотила половину бутерброда с ветчиной, я поспешно надела куртку (жакет) и ботинки,
которые дала мне Клара. Мы вышли из дома; каждый нёс сверхмощный фонарик. Ботинки были слишком тесными,
и левый натирал мне пятку. Я была уверена, что у меня вот-вот появится волдырь. Но я была рада, что у меня есть
куртка, потому что вечер был холодный. Я подняла воротник и застегнула застёжку на шее.
— Мы собираемся прогуляться по территории, - сказала Клара. — Я хочу, чтобы ты увидела этот дом с расстояния
и в сумерках. Я буду указывать тебе на то, что следует запоминать, так что обращай внимание пристальнее.
Мы следовали по узкой тропинке. Вдалеке я могла видеть темный, зубчатый силуэт восточных гор на фоне
фиолетового (пурпурного) неба. Когда я прокомментировала, какими мрачными они выглядели, Клара ответила,
что причина, по которой эти горы казались такими зловещими в том, что их эфирная сущность была древней. Она
рассказала мне, что всё в сферах видимого и невидимого имеет эфирную сущность; и что человек должен быть
восприимчивым к ней для того, чтобы знать, как поступать.

То, что она сказала, напоминало мою тактику смотреть на южный горизонт, чтобы получать озарения и направление.
Прежде чем я смогла спросить её об этом, она продолжила говорить о горах, деревьях и эфирной сущности камней.
Мне показалось, что Клара усвоила китайскую культуру до такой степени, что говорила загадками подобно тому,
как изображали просветлённых людей в восточной литературе. Тогда я осознала, что на глубинном уровне
я ублажала её весь день. Это было странное чувство, так как Клара была последним человеком, к которому
я хотела бы относиться снисходительно. Я привыкла ублажать слабых или властных людей на своей работе
или в школе, но Клара не была ни слабой, ни властной.
— Вот это место, - сказала Клара, указывая на ровную поляну на возвышенности. — Оттуда ты сможешь увидеть дом.
Мы сошли с тропы и зашагали к ровному участку, на который она указала. Оттуда нам открылся захватывающий вид
на долину (впадину) внизу. Я могла видеть большую группу высоких зеленых деревьев, окруженных более
темными бурыми участками, но не сам дом, потому что он был полностью замаскирован деревьями и кустарниками.
— Дом идеально ориентирован по четырем направлениям (сторонам), - сказала Клара, указывая на массу зелени.
— Твоя спальня находится на северной стороне, а запретная часть дома находится на южной стороне. Главный вход
на востоке. Задняя дверь и внутренний дворик находятся на западе.
Клара указала рукой, где находились все эти секции, но, хоть убей, я не могла их увидеть. Всё, что я была способна
различать, было тёмно-зеленое пятно.
— Тебе бы нужно рентгеновское зрение, чтобы увидеть дом, - проворчала я. — Он полностью скрыт деревьями.
Игнорируя моё дурное настроение, Клара дружелюбно сказала: — И очень важными деревьями тоже. Каждое из
этих деревьев - индивидуальное существо с определенной целью в жизни.
— Разве не само собой разумеется, что у каждого живого существа на этой земле есть определенная цель? - сказала
я раздраженно. Что-то в том воодушевлении, каким Клара хвасталась своею собственностью, раздражало меня.
Тот факт, что я не могла увидеть то, на что она указывала, сделал меня ещё более раздражительной. Сильный порыв
ветра заставил мою куртку (жакет) раздуваться у талии, и тогда мне пришла в голову мысль, что моё раздражение
может быть вызвано чистой завистью.
— Я не хотела, чтобы это звучало тривиально, - извинилась Клара. — Я хотела сказать, что у всего и всех в моём
доме есть определённая причина; и это включает деревья, меня и, конечно, также тебя.
Я захотела сменить тему, поэтому за неимением сказать ничего лучшего, я спросила: — Ты купила этот дом, Клара?
— Нет. Мы унаследовали его. Он принадлежал семье на протяжении поколений, однако, учитывая беспорядки,
пережитые Мексикой, дом много раз разрушался и перестраивался.
Я поняла, что чувствовала себя наиболее непринужденно, когда задавала простые, прямые вопросы, а Клара
давала мне прямые ответы. Её дискуссия об эфирных сущностях была настолько абстрактной, что мне нужна
была передышка в виде разговора о чём-то мирском, но, к моему огорчению, Клара прервала наше обыденное
общение и снова погрузилась в свои мистические измышления.
— Этот дом – план (схема, сценарий, проект) всех действий людей, которые там живут, - сказала она почти благоговейно.
— Его лучшая особенность в том, что он скрыт. Его может видеть любой, но никто его не видит. Имей это в виду.
Это очень важно!

Как я могу это забыть, подумала я: последние двадцать минут я напрягала зрение в полутьме, пытаясь
разглядеть дом. Я пожалела, что у меня нет бинокля, чтобы я могла удовлетворить своё любопытство. Прежде,
чем я успела прокомментировать, Клара начала спускаться с холма. Хотелось бы мне немного побыть там одной,
подышать свежим ночным воздухом, но я боялась, что не смогу найти дорогу обратно в темноте. Я сделала
мысленную заметку вернуться на это место в течение дня и определить для себя, действительно ли возможно
видеть дом подобно тому, как сказала Клара.
На обратном пути мы в мгновение ока оказались у заднего входа в её владение. Там была тьма кромешная.
Я могла видеть только небольшой участок, освещенный нашими фонариками. Она направила луч на деревянную
скамейку и велела мне сесть и снять ботинки и куртку, затем повесить их на вешалку рядом с дверью.
Я умирала с голоду. Насколько я помнила, никогда в жизни не была так голодна; и всё же я подумала, что
было бы невежливо откровенно спрашивать Клару, мы собираемся ужинать или нет. Возможно, она ожидала,
что пышной трапезы, которая была в Гуаймасе, нам хватит на весь день. Однако, судя по размерам Клары,
она была не из тех, кто будет экономить на еде.
— Давай пойдём на кухню и посмотрим, что мы можем найти поесть, – предложила она. — Но сначала я собираюсь
показать тебе, где хранится мотор-генератор и как его включать.
Она направляла меня с помощью фонарика по тропе, ведущей около стены к кирпичному сараю, крытому гофрированной
жестью. В сарае размещался небольшой дизельный генератор. Я знала, как его включать, потому что жила
в загородном доме, где имелся схожий генератор на случай сбоя в электроснабжении. Когда я потянула за рычаг,
я заметила из окна сарая, что только одна сторона большого дома и часть холла, казалось, были подключены
к электрическому освещению: там загорелись огни, в то время как всё остальное оставалось в темноте.
— Почему ты не подключила весь дом? - спросила я Клару. — В этом нет смысла оставлять большую часть дома тёмной.
— Если хочешь, я могу подключить его тебе, - импульсивно добавила я.
Она посмотрела на меня с удивлением. — Правда? Ты уверена, что не сожгла бы это место дотла?
— Уверена. Дома мне говорили, что я волшебник с проводами. Некоторое время я работала помощником электрика,
пока электрик не начал дерзить со мной.
— И что ты тогда сделала? - спросила Клара.
— Я сказала ему, куда он может засунуть свои провода и ушла.
Клара издала гортанный смех (хохот). Я не знала, что она нашла смешным: то, что я работала электриком, или то,
что кто-то приставал ко мне.
— Спасибо за предложение, - сказала Клара, восстанавливая голос. — Но дом подключен именно так, как мы этого хотим.
Мы используем электричество только там, где это необходимо.
Я предположила, что оно было необходимо в основном на кухне и что это, должно быть, та часть дома,
где был свет. Автоматически я направилась к освещенной зоне. Клара потянула меня за рукав, чтобы остановить.
— Куда ты идешь? - спросила она.
— На кухню.
— Ты направляешься не в ту сторону, - сказала она. — Это сельская Мексика. Ни кухня, ни ванная комната не находятся
внутри главного дома. Ты думаешь, у нас что есть? Электрические холодильники и газовые плиты?
Она повела меня вдоль стены дома мимо своего спортзала к другой небольшой постройке, которую я раньше не видела.
Она была почти полностью скрыта цветущими с резким запахом деревьями. Кухня собственно была одной огромной
комнатой с полом из терракотовой плитки, недавно побеленными стенами и рядом ярких огней над головой.
Кто-то приложил большие усилия, монтируя современные светильники. Но бытовая утварь была старой - на самом деле
она выглядела как антиквариат. С одной стороны комнаты стояла гигантская железная дровяная печь, которая, удивительно,
казалась (выглядела) зажженной. Она имела ножной мех и вытяжную трубу, которая выходила через отверстие в потолке.
На другой стороне комнаты стояли два длинных в стиле пикника стола со скамейками по обе стороны. Рядом с ними
находился рабочий стол с разделочной доской толщиной в три дюйма. Поверхность дерева выглядела потрепанной,
как будто она повидала много рубки.
На стратегически расположенных крюках вдоль стен висели корзины, чугунные котелки и сковородки, а также разнообразная
кухонная утварь. Всё это место выглядело как деревенская, но удобная, хорошо снабжённая кухня, которую можно увидеть
изображённой в определенных журналах.
На печи стояли три глиняных горшка с крышками. Клара велела мне сесть за один из столов. Она подошла к печке и, спиной ко мне,
принялась помешивать и черпать. Через несколько минут она поставила передо мной блюдо из тушеного мяса, риса и бобов.
— Когда ты приготовила всю эту еду? - спросила я с искренним любопытством, так как у неё не было времени сделать это.
— Я просто состряпала всё это на скорую руку и поставила на печку, прежде чем мы ушли, - сказала она мягко.
— Насколько легковерной она меня считает? - подумала я. — На приготовление этой еды, должно быть, ушло несколько
часов. Она смущённо рассмеялась, при моём недоверчивом взгляде.
— Ты права, - сказала она, как будто хотела бросить притворство. — Есть смотритель (сторож), который иногда готовит нам еду.
— Смотритель сейчас здесь?
— Нет, нет. Смотритель, должно быть, был здесь утром, но сейчас ушел. Ешь свою еду и не беспокойся о таких незначительных
деталях, как то, откуда она взялась.
"Клара и её дом полны сюрпризов", - пришла мне в голову мысль, но я слишком устала и проголодалась, чтобы задавать
ещё вопросы или размышлять о чём-то, что не было срочным. Я ела с жадностью: гигантская креветка, которой я набила себе
живот за обедом, полностью исчезла и забылась. Для того, кто был разборчивым едоком, я с жадностью поглощала свою еду.
В детстве я всегда была слишком нервной, чтобы расслабиться и насладиться нашей пищей. Я всегда ожидала всю ту посуду,
которую мне потом придётся мыть. Каждый раз, когда один из моих братьев использовал лишнюю тарелку или ненужную
ложку, я съеживалась. Я была уверена, что они умышленно использовали как можно больше посуды ради того, чтобы я
могла бы больше мыть. Вдобавок к этому, за каждым приёмом пищи мой отец пользовался возможностью спорить с моей
матерью. Он знал, что её манеры препятствовали ей выходить из-за стола, пока все не закончили есть, поэтому он изливал ей
все свои жалобы и претензии.
Клара сказала, что мне не нужно будет мыть посуду, хотя я предложила свою помощь. Мы прошли в гостиную, одну из комнат,
которая, она, очевидно, считала, не нуждалась в электричестве, так как там была кромешная тьма. Клара зажгла бензиновую лампу.
Я никогда в жизни не видела света такой лампы. Он был яркий и потусторонний (жутковатый), но в то же время
мягкий и интимный (густой). Повсюду были мерцающие тени. Я чувствовала, что нахожусь в мире грёз, далеком от реальности,
освещенной электрическими огнями. Клара, этот дом и комната - всё, казалось, принадлежало другому времени, другому миру.
— Я обещала тебе, что познакомлю с нашей собакой, - начала Клара, садясь на диван. — Собака - подлинный член хозяйства.
Ты должна быть очень осторожна с тем, что чувствуешь или говоришь около него.
Я села рядом с ней. — Это чуткая, невротичная собака? - спросила я, страшась этой встречи.
— Чуткая, да. Невротичная, нет. Я серьезно думаю, что эта собака - высокоразвитое существо; но, будучи собакой,
этой бедной душе трудно, если вообще возможно, превзойти идею своего "я".
Я громко рассмеялась над нелепым представлением о том, что у собаки есть идея о себе. Я столкнула Клару с абсурдностью
её заявления.
— Ты права, - уступила она. — Я не должна использовать слово "я". Я должна скорее сказать, что он теряется (погружен)
в чувстве собственной важности.
Я знала, что она подшучивала надо мной. Мой смех стал более осторожным.
— Ты можешь смеяться, но на самом деле я вполне серьёзно, - сказала Клара вполголоса. — Я позволю тебе быть судьей.
Она прижалась ближе и понизила голос до шепота. — За его спиной мы называем его сапо, что по-испански
означает "жаба", потому что он выглядит как огромная жаба. Но даже не смей называть его так в лицо. Он нападёт
на тебя и разорвёт в клочья. Теперь, если ты мне не веришь, или если ты достаточно смелая или глупая, чтобы
попробовать это, и собака разозлится, есть только одна вещь, которую ты можешь сделать.
— Что это? - спросила я, снова ублажая её, хотя на этот раз с искренним оттенком опасения.
— Ты очень быстро говоришь, что "я" тот, кто выглядит как белая жаба. Он любит это слышать.
Я не собиралась попадаться на её уловки. Я подумала, что я слишком искушенная, чтобы верить в подобную чушь.
— Ты, наверное, приучила свою собаку негативно реагировать на слово сапо, - возразила я. — У меня имелся опыт
дрессировки собак. Я уверена собаки недостаточно умны (сообразительны), чтобы знать, что люди говорят
о них, не говоря уже о том, чтобы обижаться на это.
— Тогда давай сделаем следующее, - предложила Клара. — Позволь мне представить тебя ему. Затем мы поищем
в книге по зоологии фотографии жаб и прокомментируем их. Затем в какой-то момент ты очень тихо (спокойно) говоришь мне:
— Он определенно похож на жабу, - и мы посмотрим, что произойдёт.
Прежде чем я успела принять или отклонить её предложение, Клара вышла через боковую дверь и оставила меня одну.
Я убеждала себя, что держу ситуацию вполне под контролем и что я не позволю этой женщине уговорить меня
поверить в такие нелепости, как собаки, владеющие высокоразвитым самосознанием.
Я мысленно подбадривала себя, чтобы быть более самоуверенной, когда Клара вернулась с огромнейшей собакой,
какую я когда-либо видела. Это был кобель, массивный, с толстыми лапищами размером с кофейные блюдца.
Его шерсть была лоснящейся, черной. У него были желтые глаза с таким взглядом, кому до смерти наскучила жизнь.
Его уши были округлыми, а морда пухлой (выпирающей) и морщинистой по бокам. Клара была права: он определенно
имел сходство с гигантской жабой. Собака подошла прямо ко мне и остановилась, затем посмотрела на Клару,
как будто ожидая, что она скажет.
— Тайша, могу я представить тебе моего друга Манфреда. Манфред, это Тайша.
Мне захотелось протянуть руку и пожать ему лапу, но Клара движением головы дала мне сигнал "не делай этого".
— Очень приятно познакомиться с тобой, Манфред, - сказала я, стараясь не рассмеяться и не казаться напуганной.
Собака подошла ближе и начала обнюхивать мой пах. Почувствовав отвращение, я отскочила назад, но в этот момент
он развернулся и ударил меня задними лапами прямо под коленный сустав, так что я потеряла равновесие.
В следующий момент я оказалась на коленях, затем на четвереньках на полу, а зверь лизал мне сбоку лицо.
Затем, прежде чем я успела встать или даже перекатиться, собака пёрнула прямо мне в нос.
Я вскочила с визгом. Клара смеялась так сильно, что не могла говорить. Я могла бы поклясться, что Манфред
тоже смеялся. Он был в таком приподнятом настроении, что свалился позади Клары и искоса смотрел на меня,
царапая пол своими огромными передними лапами.
Я была так возмущена, что закричала: — Чёрт тебя побери, вонючий жабий пёс!
В одно мгновение пёс прыгнул и протаранил меня головой. Я упала навзничь на пол с собакой сверху на мне.
Его челюсть была всего лишь в дюймах от моего лица: я увидела ярость в его желтых глазах. Запаха его скверного
дыхания было достаточно, чтобы заставить любого стошнить, и я определенно была близка к этому.
Чем громче я кричала Кларе забрать от меня эту чертову собаку, тем свирепее становилось его рычание.
Я была близка к обмороку от испуга, когда услышала крик Клары, поверх рычаний собаки и моих воплей:
— Скажи ему, что я тебе говорила, скажи ему быстро.
Я была слишком напугана, чтобы говорить. Рассердившись, Клара попыталась отодвинуть собаку от меня, потянув
её за уши, но это только взбесило зверя ещё больше.
— Скажи ему! Скажи ему, что я сказала! - кричала Клара.
В ужасе я не могла вспомнить, что я должна была сказать. Затем, когда я уже собиралась потерять сознание, я услышала
свой визгливый голос: — Прости. Клара - она похожа на жабу.
Собака немедленно прекратила рычать и удалилась с моей груди. Клара помогла мне подняться и подвела к дивану.
Пёс следовал рядом с нами, как будто он протягивал ей руку помощи. Клара вынудила меня выпить немного теплой
воды, что вызвало у меня ещё большую тошноту. Я едва добралась до уборной, прежде чем стала совсем больной.
Позже, когда я отдыхала в гостиной, Клара предложила, что мы посмотрим книгу о жабах с Манфредом, чтобы дать
мне шанс подтвердить, что именно Клара была похожа на белую жабу. Она сказала, что я должна была стереть
всякую путаницу из головы Манфреда.
— То, что он собака, делает его очень мелочным, - объяснила она. — Бедная душа. Он не хочет быть таким, он просто
ничего не может с этим поделать. Он вспыхивает всякий раз, когда чувствует, что кто-то смеется над ним.
Я сказала ей, что в моём состоянии я была плохим объектом для дальнейших экспериментов в собачьей психологии.
Но Клара настояла, что я доиграю до конца. Как только она открыла книгу, Манфред подошел посмотреть на картинки.
Клара дразнила и подшучивала о том, как странно выглядели жабы, что некоторые из них даже были откровенно уродливы.
Я выполнила свою часть и подыграла. Я произносила слово "жаба" и испанское слово "сапо" так часто и так громко,
как только могла в контексте нашего абсурдного разговора. Но от Манфреда не было никакой реакции. Он выглядел
таким же заскучавшим, как был в первый раз, когда я его увидела.
Когда, как мы и условились, я громким голосом сказала, что Клара определенно похожа на белую жабу, Манфред немедленно
начал вилять хвостом и проявлять признаки настоящего оживления. Я повторила ключевую фразу несколько раз, и чем больше
я повторяла её, тем больше возбуждалась собака. Тогда я получила внезапное прозрение, и сказала, что я тощая жаба,
прокладывающая себе путь к тому, чтобы быть прямо как Клара. При этих словах собака вскочила, как будто
уколотая электрическим ударом.
Затем, когда Клара сказала: — Ты заходишь слишком далеко, Тайша, - я действительно подумала, что Манфред был
в таком восторге, что не мог более этого выносить. Он выбежал из комнаты. Ошеломлённая я откинулась на спинку дивана.
Глубоко внутри себя, несмотря на все обстоятельные доказательства, подтверждающие это, я всё ещё не могла поверить,
что собака могла реагировать на уничижительное прозвище подобно тому, как Манфред.
— Скажи мне, Клара, - сказала я, - в чём фокус (трюк)? Как ты обучила свою собаку так реагировать?
— То, что ты видела, - это не трюк, - ответила она. — Манфред таинственное, неизвестное существо. В мире есть только
один человек, который может называть его сапо или сапито, маленькая жаба, в лицо, не провоцируя его гнева.
Ты встретишься с этим человеком на днях. Он один, кто ответственный за тайну Манфреда, так что он единственный человек,
который может тебе её объяснить.
Клара резко встала. — У тебя был длинный день, - сказала она, вручая мне бензиновый фонарь. — Я думаю,
тебе пора ложиться в постель.
Она отвела меня в выделенную мне комнату. — Ты найдешь всё, что тебе нужно внутри, - сказала она. — Ночной горшок
находится под кроватью, на случай, если побоишься идти в уборную. Надеюсь, тебе будет удобно.
Похлопав меня по руке, она скрылась в тёмном коридоре. Я понятия не имела, где находилась её спальня. Я задумалась,
не могла ли она, возможно, быть в том крыле дома, куда мне не разрешалось заходить. Она пожелала мне спокойной ночи
в такой странной манере, что на момент я просто стояла там, держась за дверную ручку, делая всякие разные выводы.
Я вошла в свою комнату. Бензиновый фонарь отбрасывал повсюду тени. На полу был узор из изгибов (завитков), отбрасываемых
вазой с цветами, которая находилась в гостиной, и которую Клара, должно быть, принесла и поставила на стол. Резной
деревянный сундук являлся массой мерцающих полутонов. Стойки кровати являлись линиями, которые изгибались по стене,
как змеи. Я тотчас уяснила причину присутствия этажерки из красного дерева, заполненной статуэтками и предметами
в стиле клуазонне (перегородчатой эмали и т.п.). Свет фонаря полностью преобразил их, создав фантастический мир.
Клуазонне и фарфор не подходят для электрического освещения, такая мысль пришла мне в голову.
Мне хотелось исследовать комнату, но я смертельно устала. Я поставила фонарь на маленький столик рядом с кроватью
и разделась. На спинке стула лежала белая муслиновая ночная рубашка, которую я надела. Казалось, она подходила;
по крайней мере, не волочилась по полу.
Я забралась в мягкую постель и легла, прислонившись спиной на подушки. Я не сразу потушила фонарь: наблюдая за
сюрреалистичными тенями, я оказалась заинтригована ими. Я вспомнила, что в детстве бывало, играла перед сном в игру:
буду считать, сколько теней я смогла распознать на стенах комнаты.
Лёгкий ветерок из полуоткрытого окна заставлял тени на стенах трепетать. В моём утомлённом состоянии я представляла,
что вижу формы животных, деревьев и летящих птиц. Затем в массе серого света я увидела слабое очертание собачьей морды.
У него были округлые уши и сплюснутая морщинистая морда. Казалось, он подмигивал мне. Я знала, что это был Манфред.
Странные чувства и вопросы начали заполнять мой ум. Как я могла упорядочить события дня? Я не могла удовлетворительно
объяснить никакое из них. Одна вещь, что была самой поразительной, состояла в том, что я точно знала - моё последнее
замечание, что я тощая жаба на пути к тому, чтобы быть как Клара, - установило связь эмпатии между мной и Манфредом.
Я также точно знала, что не могу думать о нём как об обычной собаке, и что я больше не боюсь его. Несмотря на моё неверие,
он, казалось, обладает особым интеллектом, который давал ему знать, о чём мы с Кларой говорили.
Внезапно ветер распахнул занавески, растворяя тени во множестве мерцающей мишуры. Собачья морда начала сливаться
с другими знаками на стене, которые представлялись мне талисманами, что дадут мне силу встретить ночь. Как замечательно,
думала я, что ум может проецировать свои переживания на пустую стену, как если бы он был камерой, в которой хранились
бесконечные кадры пленки.
Тени замелькали, пока я уменьшала фитиль фонаря, и последний лучик света погас в комнате, оставляя меня во мраке.
Я не боялась темноты. Тот факт, что я была в чужой постели, в чужом доме, меня не расстраивал. Ранее Клара сказала,
что это моя комната, и, пробыв в ней совсем недолго, я чувствовала себя вполне как дома. У меня было сильное ощущение,
что я была под защитой.
Пока я глазела в черноту перед собой, я заметила, что воздух в комнате становится искрящимся (шипучим). Я вспомнила,
что Клара говорила о том, что дом заряжается неуловимой (незаметной) энергией, подобной электрическому току,
текущему по проводам. Ранее я не замечала этого из-за всей этой активности, но теперь, в абсолютном безмолвии,
я отчетливо услышала мягкий жужжащий (гудящий) звук. Затем я увидела мельчайшие шарики (пузырьки),
перескакивающие по всей комнате с огромной скоростью. Они неистово сталкивались друг с другом, издавая
жужжащий звук, похожий на гул тысяч пчёл. Комната, весь дом, казалось, заряжены тонким электрическим током,
который наполнял самую сущность меня.

Отредактировано buscador (12.03.22 06:54)

+1

19

продолжаем Активную сторону...

ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ

Внутреннее безмолвие (молчание) - это состояние глубочайшего покоя (спокойствия). Дон Хуан определял
внутреннее безмолвие как состояние бытия, в котором мысли были нейтрализованы, и я мог функционировать
на ином уровне, чем уровень ежедневного осознания. Он подчеркивал, что внутреннее безмолвие означает
приостановку вечного спутника мыслей; приостановку моего внутреннего диалога (разговора).
— Старые маги, - сказал дон Хуан, - называли это состояние внутренним безмолвием, потому что это состояние,
в котором восприятие не зависит от использования чувств так, как мы приучены. То, что работает
во время внутреннего безмолвия - это ещё одна способность, которой обладает человек; способность,
которая делает его магическим существом; та самая способность, которая была ограничена (пресечена)
- не самим человеком, а неким посторонним (чуждым) влиянием.

— Что это за постороннее влияние, которое ограничивает магическую способность человека? — спросил я.
— Это, - ответил дон Хуан, - тема для будущего объяснения и не является предметом нашего нынешнего
обсуждения, хотя это действительно самый серьезный аспект магии шаманов древней Мексики.
— Внутреннее безмолвие, - продолжал он, - это основа (позиция, установка), из которой проистекает всё в магии.
Другими словами, всё, что мы делаем, ведёт к этой основе, которая, как и всё остальное в мире магов сама
не раскрывается, если нас не потрясает (встряхивает) что-то громадное.

Дон Хуан сказал, что маги древней Мексики разработали бесконечные способы встряхивать самих себя
или других практикующих магию до основания для того, чтобы достичь этого желанного состояния
внутреннего безмолвия. Они рассматривали самые причудливые действия, которые могут казаться
совершенно не связанными со стремлением к внутреннему безмолвию - такие, как прыжки в водопады
или проведение ночами висящим с верхней ветки дерева вниз головой, - как ключевые методы (приёмы),
которые вызывали к жизни внутреннее безмолвие.
Следуя обоснованиям магов древней Мексики, дон Хуан категорично заявлял, что внутреннее
безмолвие нарасталось; накапливалось.

В моём случае он боролся, чтобы направлять меня выстраивать в себе ядро внутреннего безмолвия, а затем
добавлять к нему, секунду за секундой, при каждом случае, когда я практиковал его. Он объяснил, что маги
древней Мексики обнаружили, что каждый человек имел различный порог внутреннего безмолвия
с точки зрения времени; это означает, что внутреннее безмолвие должно сохраняться каждым из нас
в течение определенного времени нашего порога, прежде чем оно сможет действовать (работать).

— Что эти маги считали признаком того, что внутреннее безмолвие работает, дон Хуан? - спросил я.
— Внутреннее безмолвие работает с того момента, как ты начинаешь его накапливать, - ответил он.
— То, что искали старые маги, было финальным, драматичным, окончательным результатом достижения
этого индивидуального порога безмолвия. Некоторым очень талантливым практикующим нужно всего
несколько минут безмолвия, чтобы достичь этой желанной цели. Другим, менее талантливым, требуются
длительные периоды молчания, возможно, более одного часа полного спокойствия, прежде чем они достигнут
желаемого результата. Желаемый результат - это то, что старые маги называли остановкой мира;
момент, когда всё вокруг нас перестает быть тем, чем было всегда.

— Это момент, когда маги возвращаются к истинной (подлинной) природе человека, - продолжал дон Хуан.
— Старые маги также называли это полной свободой. Это момент, когда "человек-раб"
становится "человеком-свободным", способным на подвиги восприятия, которые бросают вызов
нашему прямолинейному воображению.
Дон Хуан уверял меня, что внутреннее безмолвие - это путь, ведущий к настоящей приостановке суждения
- к моменту, когда сенсорные данные (инфо), исходящие из вселенной в целом, перестают интерпретироваться
чувствами (органами чувств); момент, когда познавание перестает быть силой, которая посредством использования
и повторения определяет природу мира.
Магам нужен переломный момент, чтобы выработка (функционирование) внутреннего безмолвия началась
(наступила), — сказал дон Хуан.
— Переломный момент подобен цементу (раствору), который каменщик
кладет между кирпичами. Только когда раствор затвердеет, незакрепленные кирпичи становятся структурой.
С самого начала нашего взаимодействия дон Хуан внедрял в меня ценность и необходимость внутреннего безмолвия.
Я делал всё возможное, чтобы следовать его предложениям, накапливая внутреннее молчание секунду за секундой.
У меня не было средств измерять эффект этого накопления, и у меня не было никаких средств судить о том,
достиг я или нет какого-либо порога. Я просто упорно нацелился на его приобретение (наращивание),
не только в угоду дону Хуану, но и потому что сам акт его накопления стал вызовом.

Однажды мы с доном Хуаном неторопливо прогуливались по главной площади Эрмосильо*.
[Эрмоси́льо* — город на северо-западе Мексики, столица штата Сонора, входит в состав
одноимённого муниципалитета и является его административным центром.] Было начало после полудня
облачного дня. Жара была сухой и на самом деле очень приятной. Вокруг ходило много людей. Вокруг
площади находились магазины. Я много раз бывал в Эрмосильо, однако никогда не замечал магазинов.
Я знал, что они были там, но их наличие не было чем-то, о чём я сознательно знал. Я не смог бы составить
карту этой площади даже, если бы от этого зависела моя жизнь. В тот день, когда я шел с доном Хуаном,
я пытался определять местонахождение и опознавать магазины. Я искал что-нибудь, чтобы использовать
в качестве мнемонической установки, которая могла бы возбудить моё воспоминание для последующего
использования.
— Как я уже говорил ранее, много раз, - сказал дон Хуан, вытряхивая меня из состояния концентрации,
- каждый маг, которого я знаю, мужчина или женщина, рано или поздно прибывает к переломному моменту
в их жизни.
— Ты имеешь в виду, что у них умственное расстройство или что-то в этом роде? — спросил я.
— Нет, нет, — сказал он, смеясь. — Умственные расстройства - это для лиц (персонажей, личностей),
которые балуют* сами себя. [indulge* – баловать, потакать, потворствовать, индульгировать]
Маги — не личности. Что я имею в виду, то, что в определенный момент непрерывность их жизни должна прерваться,
чтобы внутреннее безмолвие наступило и стало активной частью их структур.
— Очень, очень важно, - продолжал дон Хуан, - чтобы ты сам намеренно (умышленно) достиг этого
переломного момента или создал его искусственно и разумно.
— Что ты хочешь этим сказать, дон Хуан? - спросил я, пойманный его интригующим рассуждением.
— Твой переломный момент, - сказал он, - состоит в том, чтобы прекратить свою привычную жизнь. Ты сделал всё,
что я велел тебе, послушно и точно. Если ты талантливый, то никогда этого не показываешь. Похоже, таков твой стиль.
Ты не медлительный, но поступаешь, как будто медлительный. Ты очень уверен в себе, но поступаешь так,
как будто был неуверенным. Ты не робкий, и всё же поступаешь так, как будто боялся людей. Всё, что ты делаешь,
указывает на одно-единственное место; тебе нужно прервать всё это безжалостно.
— Но каким образом, дон Хуан? Что ты имеешь в виду? — спросил я, по-настоящему взбешённый.
— Я думаю, что всё сводится к одному поступку, — ответил он. — Ты должен оставить своих друзей.
Ты должен распрощаться с ними, насовсем. Ты не можешь продолжать идти по пути воинов, неся с собой
личную историю, и если ты не прекратишь свой образ жизни, я не смогу продолжить мой инструктаж (обучение).
— Не, не, не, дон Хуан, - сказал я, - мне придётся настаивать на своём. Ты просишь от меня слишком многого.
Откровенно говоря, я не думаю, что могу это сделать. Мои друзья - это моя семья, мой ориентир.
— Точно, точно, — отметил он. — Они твой ориентир. Поэтому они должны уйти. У магов есть только
один ориентир: бесконечность.
— Но как мне быть дальше, дон Хуан? — спросил я жалобным голосом. Его просьба заставляла меня лезть на стенку.
— Ты должен просто оставить, — сказал он, как ни в чем не бывало. — Оставить любым возможным способом.
— Но куда я пойду? — спросил я.
— Моя рекомендация состоит в том, чтобы ты снял комнату в одном из тех дешевых отелей, которые знаешь,
— сказал он. — Чем безобразнее место, тем лучше. Если в комнате тускло-зеленый ковер, тускло-зеленые шторы
и тускло-зеленые стены, тем лучше - место, сравнимое с тем отелем, который я однажды показывал
тебе в Лос-Анджелесе.
Я нервно рассмеялся, вспомнив момент, когда мы с доном Хуаном ехали через промышленную часть Лос-Анджелеса,
где были только склады и обветшалые отели для временных жильцов (бродяг). Один отель в особенности привлёк
внимание дона Хуана, благодаря своему помпезному названию: Эдвард Седьмой. Мы остановились через дорогу
от него на минуту, чтобы взгянуть.
— Этот отель вон там, - сказал дон Хуан, указывая на него, - для меня является истинным представлением жизни на Земле
среднего (рядового, обычного) человека. Если ты везучий или безжалостный, ты получишь комнату с видом на улицу,
где будешь видеть этот бесконечный парад человеческой нищеты. Если ты не такой везучий или не так безжалостен,
ты получишь комнату на внутренней стороне, с окнами на стену соседнего здания. Подумай, что значит, растрачивая всю жизнь,
разрываться между этими двумя видами, завидуя виду на улицу, если ты внутри, и завидуя виду на стену, если ты снаружи,
уставший от наблюдения.
Метафора дона Хуана беспокоила меня без конца, так как я всё это понял (принял). Теперь, столкнувшись с возможностью
снять комнату в отеле, сравнимом с отелем «Эдвард Седьмой», я не знал, что сказать или какой выбрать путь.
— Что ты хочешь, чтобы я там делал, дон Хуан? — спросил я.
— Маг использует такое место, чтобы умереть, — сказал он, глядя на меня немигающим пристальным взглядом.
— Ты никогда в своей жизни не был один. Сейчас самое время это сделать. Ты будешь оставаться в этой комнате,
пока не умрёшь.
Его просьба напугала меня, но, в то же время, заставила рассмеяться.
— Не то, чтобы я собираюсь это делать, дон Хуан, - сказал я, - но какой будет критерий, чтобы знать, что я мёртв?
Если только ты не хочешь, чтобы я на самом деле умер физически.
— Нет, - сказал он, - я не хочу, чтобы твоё тело умирало физически. Я хочу, чтобы умерла твоя личность. Это два
совершенно разных дела (события). По сути, твоя личность имеет очень мало общего с твоим телом. Твоя личность -
это твой ум, и поверьте мне, твой ум не является твоим.

— Что это за вздор, дон Хуан, что мой ум - не мой? — услышал я себя, спрашивая с нервной гнусавостью в голосе.
— Когда-нибудь я расскажу об этой теме, - сказал он, - но не сейчас, когда ты смягчён (ослаблен) своими друзьями.
— Критерий, который указывает на то, что маг мёртв, - продолжал он, - это когда для него не имеет значения
(ему всё равно), есть ли у него компания или он один.
В тот день, когда ты не жаждешь общества своих друзей,
которых ты используешь в качестве щита, это день, когда твоя личность умерла. Что скажешь? Ты играешь?
— Я не могу этого сделать, дон Хуан, — ответил я. — Бесполезно пытаться лгать тебе. Я не могу оставить своих друзей.
— Это совершенно нормально, — сказал он невозмутимо. Моё заявление, казалось, на него не повлияло ни в малейшей
степени. — Я больше не смогу разговаривать с тобой, но скажем, что в течении нашего совместного времени, ты очень
многому научился. Ты научился вещам, которые сделают тебя очень сильным, независимо от того, вернешься ты
или собьёшся с пути.
Он похлопал меня по спине и попрощался со мной. Он повернулся и просто исчез среди людей на площади,
как будто слившись с ними. На мгновение у меня возникло странное ощущение, что люди на площади были как занавес,
который он открыл, а затем исчез за ним.
Конец пришел, как и всё остальное в мире дона Хуана: быстро и непредсказуемо. Внезапно окончание мира дона Хуана
снизошло на меня. Я мучился этим, и даже не знал, как попал (влез) туда.
Я должен был быть сокрушен. Однако не был. Я не знал, почему, но я был в приподнятом настроении. Я подивился лёгкости,
с которой всё закончилось. Дон Хуан действительно был элегантным существом. Не было никаких взаимных упрёков,
гнева или чего-то в этом роде вообще. Я сел в машину и поехал, как беззаботный жаворонок. Я был полон энтузиазма.
Как необычайно, что всё закончилось так быстро, думал я, так безболезненно.

Моя поездка домой была не богата событиями. В Лос-Анджелесе, находясь в знакомой среде, я заметил, что получил
огромное количество энергии от моего последнего общения с доном Хуаном. На самом деле я был очень счастлив,
очень отдохнувший и с новым интересом (жаром, смаком) возобновил то, что считал своей нормальной жизнью.
Все мои злоключения с друзьями и мои озорения о них, всё, что я сказал дону Хуану в связи с этим, были основательно
забыты. Как будто что-то стёрло всё это из моей головы (ума). Пару раз я изумлялся той лёгкости моего забвения чего-то,
что было таким значимым; и забвение этого так основательно.
Всё шло так, как и ожидалось. Имелась одна-единственная несовместимость в остальном чёткой парадигме моей новой
старой жизни: я отчетливо помнил, как дон Хуан сказал, что моё отступление из мира магов был чисто академическим
(учебным) и что я вернусь.
Я помнил, записывая каждое слово нашего общения. Согласно моему нормальному линейному (одномерному)
рассуждению и памяти, дон Хуан никогда не делал этих заявлений. Как я мог помнить события, которые никогда
не происходили? Я обдумывал без толку. Моё псевдо-воспоминание было достаточно странным, чтобы назвать его причину
(обоснавать его), но потом я решил, что размышлять над этим нет никакого смысла. Насколько я мог судить,
я был вне среды (условий) дона Хуана.
Следуя пожеланиям (предложениям) дона Хуана относительно моего поведения с теми, кто благоволил мне любым образом,
я пришел к потрясающему для себя решению: я решился почитать и благодарить своих друзей,
пока не стало слишком поздно.
Однако один инцидент, включающий в себя моего друга Родриго, опрокинул мою новую парадигму и послал её
катиться к полному разрушению.
Моё отношение к Родриго радикально изменилось, когда я преодолел своё соперничество с ним. Я обнаружил,
что для меня было проще всего на свете 100-процентно вовлекаться во всё, что делал Родриго.
Фактически я был в точности, как он, но не знал этого, пока не прекратил соревноваться с ним: тогда правда
всплыла для меня с досадной достоверностью.
Одним из первоочередных желаний Родриго было закончить колледж. Каждый семестр он записывался на учёбу
и брал столько курсов, сколько было позволено. Затем, в течение семестра, он брасал их один за другим. Иногда
он отзывался из училища вообще. В другой раз он проходил один трехмодульный курс, участвуя до горького конца.
В течение самого последнего семестра он посещал курс социологии, потому что ему она нравилась. Приближался
итоговый экзамен. Он сообщил мне, что у него есть три недели на изучение, чтобы прочитать учебник по курсу.
Он подумал, что это чрезмерно много времени, чтобы прочитать лишь шестьсот страниц. Он считал себя кем-то
вроде скоросного читателя с высоким уровнем способности запоминания; по его мнению, у него была почти
100-процентная фотографическая память.
Он думал, что у него имелось ещё много времени до экзамена, поэтому спросил меня, не помогу ли я ему
отремонтировать машину для доставки газет. Он хотел снять правую дверь, чтобы выбрасывать газеты через этот
проём правой рукой, а не через крышу левой.
Я указал ему, что он левша, на что он возразил, что среди его многих способностей, которых никто из его друзей
не замечал, была способность быть амбидекстром*. В этом он был прав: я сам этого никогда не замечал.
[Амбидекстри́я* — врождённое или выработанное в тренировке равное развитие функций обеих рук, без выделения
ведущей руки, и способность человека выполнять двигательные действия правой и левой рукой с одинаковой
скоростью и эффективностью.]
После того, как я помог ему снять дверь, он решил оторвать обивку крыши, которая была скверно драная. Он сказал,
что его машина находится в оптимальном механическом состоянии, и поэтому он собирался отвезти её в Тихуану,
Мексика, которую, как добрый лос-анджелесец тех дней, он называл "Ти Джей", чтобы заменили ей обшивку
за несколько (пару) баксов.
— Нам не помешала бы поездка, — сказал он с ликованием. Он даже выбрал друзей, которых хотел бы взять с собой.
— В "Ти Джей", я уверен, что ты пойдешь искать подержанные книги, потому что ты придурок. А остальные из нас
пойдут в бордель. Я знаю довольно много.
Это заняло у нас неделю, чтобы оторвать всю обивку и зачистить металлическую поверхность, чтобы подготовить её
к новой обивке. Тогда Родриге оставалось заниматься две недели, и он всё ещё считал, что есть слишком много времени.
Он вовлёк меня, затем, помогать ему красить его квартиру и переделывать полы. У нас ушло больше недели,
чтобы покрасить её и отшлифовать паркетные полы. В одной комнате он не хотел закрашивать обои. Нам пришлось
арендовать машину, которая удаляла обои, путём применения к ним пара.
Естественно, ни Родриго, ни я не знали, как правильно пользоваться машинкой, и мы ужасно испортили работу.
Закончили мы тем, что пришлось использовать Топпинг - смесь очень мелкого парижского гипса и других веществ,
которая придаёт стене гладкую поверхность.
После всех этих стараний у Родриго оставалось всего два дня, чтобы втиснуть в голову шестьсот страниц. Он отчаянно
вступил в марафон чтения на весь день и всю ночь с помощью амфетаминов*. [Амфетамин* — синтетический
стимулятор центральной нервной системы и анорексигенное средство.]
Родриго действительно пошел в колледж в день экзамена, сел за свой рабочий стол и получил экзаменационный лист
с разными вариантами ответов.
Чего он не сделал, так это не спать, чтобы сдать экзамен. Его тело резко упало вперед, а голова со страшным стуком
ударилась о стол.
Экзамен пришлось на некоторое время приостановить. Преподаватель социологии впал в истерику, как и студенты,
сидевшие вокруг Родриго. Его тело было окоченевшим и холодным как лёд. Весь класс заподозрил наихудшее:
они думали, что он умер от сердечного приступа. Были вызваны санитары, чтобы убрать его. После беглого обследования
они объявили, что Родриго крепко спит, и забрали его в больницу отсыпаться от эффекта амфетаминов.

Отредактировано buscador (17.03.22 07:50)

0

20

окончание главы:

Моя проекция на Родриго Каммингса была настолько полной, что это испугало меня. Я был точно таким, как он.
Это сходство стало для меня невыносимым. В акте того, что я считал полным суицидальным нигилизмом,
я снял комнату в обветшалом отеле в Голливуде.
Ковры были зелеными и имели ужасные сигаретные ожоги, которые, по-видимому, были потушены до того,
как они превратились в настоящие пожары. Там были зеленые занавески и тускло-зеленые стены. Мигающая
вывеска отеля светила всю ночь в окне.
В итоге я сделал именно то, что требовал дон Хуан, но окольным путем. Я сделал это не для того, чтобы выполнить
какое-то из требований дона Хуана или с намерением уладить наши разногласия. Я действительно оставался
в этом гостиничном номере несколько месяцев подряд, пока моя личность, как и предлагал дон Хуан, не умерла;
или, по крайней мере, пока для меня искренне не стало безразлично, имелась ли у меня компания или я был один.
Покинув отель, я отправился жить один поближе к учебному заведению. Я продолжил свои занятия антропологией,
которые никогда не прерывались, и начал очень прибыльный бизнес с женщиной-партнером.
Всё казалось в полном порядке до того момента, когда озарение (осознание) поразило меня как удар по голове,
что я собирался провести остаток своей жизни, беспокоясь о своём бизнесе, или беспокоясь о призрачном выборе
между тем, чтобы быть учёным или предпринимателем, или беспокоясь о причудах и махинациях моего партнера.
Истинное отчаяние пронзило меня до самых глубин существа. Впервые в моей жизни, несмотря на всё то, что я сделал
и увидел, у меня не было выхода. Я был совершенно растерян. Я всерьез начал забавляться с идеей наиболее
прагматичного и безболезненного способа окончить свои дни.
Однажды утром меня разбудил громкий и настойчивый стук. Я подумал, что это домовладелица, и был уверен,
что если не отвечу, она войдёт со своим ключом.
Я открыл дверь, и там был дон Хуан! Я был так удивлен, что онемел. Я заикался и запинался, неспособный вымолвить
ни слова. Мне хотелось поцеловать ему руку, встать перед ним на колени. Дон Хуан вошел и непринуждённо
сел на край кровати.
— Я приехал в Лос-Анджелес, - сказал он, - только, чтобы увидеть тебя.
Я хотел пригласить его позавтракать, но он сказал, что у него есть другие дела, и что у него лишь момент,
чтобы поговорить со мной.
Я торопливо рассказал ему о своём пребывании в отеле. Его присутствие создало такой хаос, что мне ни на секунду
не пришло в голову спросить, как он узнал, где я живу. Я поведал дону Хуану, как сильно я сожалею о том,
что сказал в Эрмосильо.
— Тебе не нужно извиняться, — уверил он меня. — Каждый из нас делает тоже самое. Однажды я сам сбежал
из мира магов, и мне пришлось почти умереть, чтобы осознать свою глупость.
— Важная задача состоит в том, чтобы любым способом достичь переломного момента, и это именно то,
что ты сделал. Внутреннее безмолвие становится для тебя реальностью. Именно поэтому я здесь перед тобой,
разговариваю с тобой. Ты понимаешь, что я имею в виду?
Я думал, что понял, что он имел в виду. Я подумал, что он интуитивно почувствовал или прочёл способом,
каким читал многое из воздуха, что я был в тупике, и он пришел, чтобы выручить меня.
— Ты не можешь терять время, — сказал он. — Ты должен расторгнуть (распустить) своё деловое предприятие
в течение часа, потому что один час - это всё, что я могу позволить себе ждать - не потому, что я не хочу ждать,
а потому, что бесконечность безжалостно давит на меня. Скажем так, бесконечность даёт тебе час,
чтобы сократиться.
— Для бесконечности единственное стоящее воина предприятие - это свобода. Любое другое предприятие
поддельное.
Сможешь расторгнуть всё за один час?
Мне не нужно было убеждать его, что могу. Я знал, что должен это сделать. Дон Хуан сказал мне тогда, что как только
я преуспевал в роспуске всего, он собирался ждать меня на рыночной площади в городе в Мексике. Пытаясь думать
о роспуске своего бизнеса, я упустил из виду то, что он говорил. Он повторил это, и, конечно, я подумал, что он шутит.
— Как я могу добраться в тот город, дон Хуан? Ты хочешь, чтобы я ехал на машине, взял самолет? - спросил я.
— Сначала распусти свой бизнес, — приказал он. — Затем придёт решение. Но помни, я буду ждать тебя только час.
Он покинул квартиру, а я лихорадочно старался распустить всё, что имел. Естественно, это заняло у меня больше
часа, но я не остановился, чтобы рассмотреть это, потому что, как только я привел в движение ликвидацию бизнеса,
его импульс увлёк меня.
Только когда я прошел через это, передо мной встала настоящая дилемма. Тогда я понял, что безнадежно потерпел неудачу.
Я остался без бизнеса и без возможностей когда-нибудь добраться до дона Хуана.
Я лёг на кровать и стал искать единственное утешение, о котором мог думать: покой, тишину. Чтобы способствовать
наступлению внутреннего безмолвия, дон Хуан научил меня способу садиться на кровать, согнув колени и подошвы стоп
соприкасаются, руки сводят (толкают) ноги вместе, держа за лодыжки. Он дал мне толстый деревянный нагель, который
я всегда держал под рукой, куда бы ни шел. Он был обрезан до длины четырнадцать дюймов (35 см), чтобы поддерживать
вес моей головы, если я наклонюсь и положу нагель на пол между стоп (ног), а затем расположу другой конец, который
был мягким, на место посередине лба. Каждый раз, когда я принимал эту позу, я крепко засыпал в считанные секунды.

Должно быть, я заснул со своей обычной легкостью, потому что мне приснилось (пригрезилось), что я нахожусь в мексиканском
городе, где дон Хуан сказал, что собирался встретиться со мной. Меня всегда интриговал этот город. Рыночная площадь была
открыта один день в неделю, и фермеры, живущие в этом районе, доставляли туда свою продукцию для продажи.
Что меня больше всего завораживало в этом городе, так это мощеная дорога, которая вела к нему. У самого въезда в город
она проходила по крутому холму. Я много раз сидел на скамейке у прилавка, где продавали сыр, и смотрел на этот холм. Я мог
видеть людей, которые приезжали в город со своими ослами с грузом, но сначала я видел их головы; по мере того, как они
приближались, я мог видеть их тела всё больше, до того момента, когда они были на самой вершине холма, и я мог видеть
их тела целиком. Мне всегда казалось, что они появляются (возникают) из-под земли либо медленно, либо очень быстро,
в зависимости от их скорости.
В моём сне дон Хуан ждал меня у прилавка с сыром. Я подошел к нему.
— Ты сделал это из своего внутреннего безмолвия, — сказал он, похлопывая меня по спине. — Ты действительно достиг
своего переломного момента. На мгновение я начал терять надежду. Но я торчал здесь, зная, что ты справишься.
В этом сне мы пошли на прогулку. Я был счастливее, чем когда-либо. Сон был таким ярким (чётким), таким ужасно реальным,
что не оставлял у меня никаких сомнений в том, что я разрешил проблему, даже если моё решение было всего лишь сном-фантазией.
Дон Хуан засмеялся, качая головой. Он определенно прочел мои мысли.
— Ты находишься не в простом сне, — сказал он, — но кто я такой, чтобы говорить тебе это? Когда-нибудь ты сам это узнаешь -
что не бывает снов из внутреннего безмолвия, - потому что ты выберешь это знать.

Отредактировано buscador (17.03.22 08:10)

+2


Вы здесь » Кастанеда форум Original » Книжный мир » НОВЫЕ ПЕРЕВОДЫ